Широко разведя руки, я нажала на доску задней ногой, заставляя переднюю часть оторваться от земли и подняться в воздух, объехала вокруг Лукаса и остановилась.
Пришлось сильно напрячься, чтобы не разулыбаться во весь рот и не начать прыгать от счастья.
Но это было бы не круто.
Спрыгнув с доски и быстро и тяжело дыша, я посмотрела в широко раскрытые глаза мальчишки.
– Ну как, по-твоему, я боюсь? – раззадоривала его я.
Он стоял с открытым ртом.
– Я хочу научиться так же.
Я наступила на задний край скейта и, подбросив его в воздух, поймала за другой конец.
– Такие развороты для тебя пока слишком сложные. Давай начнем с простых.
В следующие два часа с нас с Лукасом семь потов сошло, пока мы тренировались поворачивать, прыгать и просто кататься. Я показала ему, как правильно использовать вес тела и как падать с улыбкой, потому что падать придется, и не однажды, пообещав ему, что в следующий раз научу делать кикфлипы, и разрешила немного покататься в боуле под нашим с Мэдоком присмотром.
Положив голову ему на плечо, я закрыла глаза и вдруг осознала, что хочу быть здесь и сейчас, а не где-нибудь еще.
– Спасибо, – хриплым голосом сказала я. – В смысле за то, что привез меня сюда сегодня.
Мне правда этого не хватало. Думаю, за несколько часов, проведенных здесь, я смеялась, кричала и радовалась больше, чем за последнюю пару лет. И, несмотря на то что на следующий день все тело будет жутко ломить, я просто светилась от счастья.
Мы ехали по улицам города. Он положил руку мне на ногу. Незадолго до этого мы высадили Лукаса – он успел как раз к ужину – и теперь направлялись домой.
Я откинулась на спинку сиденья, положила голову на подголовник и взглянула на Мэдока.
– Не пугайся, пожалуйста, моего вопроса, – начала я, – но у тебя в старшей школе были отношения? Ну, в смысле девушки были?
Он фыркнул и включил дворники.
– Женщины вечно задают вопросы, ответы на которые на самом деле не хотят знать.
– Но я хочу услышать ответ, – спокойно и уверенно сказала я.
Мне действительно хотелось знать. Мы несколько лет потеряли, и мне было интересно все, что произошло с ним за это время.
– Да, – признался он и кивнул, не глядя в мою сторону. – Несколько.
Ревность, словно болезнь, проникла в меня.