– Что это значит? Я горячий парень, и ты от меня без ума? Джаред, ты знал, что у нее есть ко мне чу…
– Прекратите! – взревел он, затыкая нас обоих. – Черт возьми, замолчите оба.
Джаред поднял руки и поглядывал то на меня, то на Тэйт так, будто мы – два провинившихся ребенка.
Секунду мы с Тэйт молчали. А потом она прыснула. Я тоже не смог сдержать смех.
– Мэдок, – процедил Джаред через плотно сжатые зубы. В его голосе слышалось напряжение. – Вон. Сейчас же.
Я схватил с сиденья телефон и последовал его совету, но только потому, что понял: мой лучший друг вышел из себя и не очень хорошо себя контролирует.
Я весь день бесил и подкалывал Тэйт и тем самым мешал их тренировке. Тэйт наконец-то предстояло поучаствовать в настоящей гонке. И пусть мы с Джаредом уже давно натаскивали ее, всем ясно, что тренировки и гонка – это как небо и земля. Когда ты на трассе, все может пойти не по плану. Но Тэйт была твердо уверена, что справится.
А если эта девушка чего-то хочет, она всегда этого добивается. До нее Джаред был просто неуправляемым, а сейчас – посмотрите на него.
Я пошел назад по дороге, к месту, где припарковался. Мой серебристый GTO стоял у обочины. Одной рукой я вытер пот со лба, а другой полез в карман за ключами.
Было еще только начало июня, а все вокруг уже плавилось от жары. Не то чтобы было очень жарко, но влажность делала свое дело. Мама хотела, чтобы я приехал на лето к ней, в Новый Орлеан, но я ответил веским и бесповоротным «нет».
Что может быть приятнее ловли креветок в Мексиканском заливе в полуденный зной в компании ее нового муженька?
Ни за что.
Я, конечно, люблю маму, но не отказываться же от возможности остаться одному на все лето, пока отец живет в Чикаго.
Телефон в руке завибрировал. Я взглянул на экран.
О, легок на помине.
– Привет, что такое? – ответил я отцу, подходя к машине.
– Мэдок, хорошо, что ты ответил. Ты дома?
У него был взволнованный голос.
– Нет. Но скоро собираюсь домой. А что?
Отца почти никогда не было рядом. Юридическая практика отнимала у него очень много времени, так что он купил квартиру в Чикаго, решив, что так будет удобнее.
Он мне нравился. Хотя не могу сказать, что я любил его."
"Мачеха тоже почти всегда где-то пропадала. Путешествовала, навещала друзей. Вот ее я ненавидел.
А еще у меня была сводная сестра… неизвестно где.
Так что единственной из домочадцев, кого я по-настоящему любил, была Эдди, наша домработница.