— задумчиво произнес Цербер, смотря вроде как и на меня, но куда-то сквозь меня.
Неужели он не рассматривал такой вариант? Нет, вряд ли, скорее не считал его правильным, зациклившись на том чтобы накрыть вообще всех за раз. Да, честно говоря, благодаря неплохим медицинским технологиям, смертей среди людей Освобождения не так уж и много. Есть, но… однако даже так, тянуть дальше нельзя. Аппетиты у наших врагов только растут и страшно представить, что будет еще через пару дней. На что они пойдут? А может ничего не будет, и силы у них закончатся, но кто знает? Лучше исходить из худшего.
— Или выпусти меня наконец из Москвы, да так чтобы об этом было всем известно. Пусть охотятся на меня, переживу. — говорю Церберу, вырывая его из мыслей.
— Нет, это неправильно.
— А правильно мне отсиживаться тут пока эти уроды убивают обычных наших людей?
В ответ Цербер тяжело вздохнул. Произойди это лет пять назад, то я бы не раздумывая давно уже отсюда сбежал и стал действовать самостоятельно, но прошедшие годы повлияли и на меня тоже, привык уже, что нужно оглядываться на других и мыслить более глобально.
— Ладно, ты прав. — согласился со мной Цербер спустя несколько минут тишины и размышлений.
— Ты выпускаешь меня?
— Нет. — ответил он с усмешкой. — Мы начнем действовать. Ты прав в том, что нам известно уже вполне достаточно и можно переходить к активным действиям. Да и не ты один злишься и рвешься в бой, почти все бойцы в таком состоянии и ждут приказа, когда можно будет начать действовать, а не только сидеть и ждать вражеской атаки. Боюсь еще день или два, и они могут сорваться и начать действовать самостоятельно, им же известно еще меньше тебя и всей картины они не видят.
— Может я все-таки могу как-то поучаствовать в этом?
— Нет, сиди здесь и наблюдай. И давай без сюрпризов, бойцы сами справятся. Я не хочу вдруг посмотреть в твою сторону и не увидеть тебя тут, а обнаружить потом где-нибудь с бойцами, штурмующим вражескую базу или захватывающим предателей. Давай без вот этого всего, а то знаю я как ты можешь становиться незаметным.
— Это жестоко, ты же знаешь?
— Догадываюсь.