Как же ей хотелось, чтобы Ник преследовал и добивался ее! Она не станет для него легкой добычей, пусть сломит ее сопротивление, отказавшись принять ее «нет», именно в этом заключается истинное удовольствие. Приметив высокого темного мужчину, она положила на его пути свой длинный хвост.
Николас потрогал его носком сапога, наклонился, с любопытством поднял и потянул. Кошечка жалобно мяукнула и вышла из тени. Глаза его округлились от восхищения при виде аппетитных изгибов женского тела в откровенном костюме.
– Бродить в темноте небезопасно, – прошептал он.
– У меня девять жизней, – промурлыкала она, – тогда как ты, мой дерзкий ночной всадник, беспечно шагнул на опасную дорожку к виселице. – Александра отступила назад.
– В опасности тоже есть своя прелесть, разве нет? – Николас шагнул вперед.
Александра видела, что он не узнал ее, вызывающий наряд лишь подстегнул его любопытство."
"– Я знаю тебя, киса? – Он пробежал горящим взглядом по ее прелестям.
– Должен бы, я живу в конюшне вместе с остальными кошечками.
– В таком случае какого дьявола ты делаешь в доме? – рассмеялся он. – Думаю, нужно отвести тебя обратно на конюшню. – В его голосе послышался откровенный намек.
У Александры перехватило дыхание, сердце бешено колотилось. Она по-кошачьи потерлась щечкой о плечико, обнажила зубки и прошипела:
– Рискните дотронуться до меня и утащить куда-нибудь, сэр!
Он пощекотал кончиком хвоста ее подбородок.
– Черные кошки – символ колдовства, ты наверняка опутала меня своими чарами.
– А я думала, в ночи все кошки серые, – мурлыкнула Алекс.
– Тот, кто это сказал, не разбирается в кошках и уж тем более в женщинах. – Он схватил ее за руку, положил вторую ладонь чуть выше хвоста и увлек в сторону конюшни.
От его прикосновения ноги у Александры сделались ватными. Какой же он все-таки высокий, сильный и мужественный, да она на край света готова за ним пойти! Впервые в жизни он держал ее за руку, тепло его тела заставляло вибрировать каждую клеточку. Алекс готова была довести игру до конца.
Царившая на конюшне темнота обострила остальные чувства Александры. Знакомые звуки, издаваемые животными, успокаивали, а вот запах сена и кожи, напротив, возбуждал и будоражил.
Николас завел ее в пустое стойло.
– Любишь, когда тебя гладят, киска?
Она подняла глаза на возвышавшуюся над ней фигуру.