С кухни прихватила собачий корм. Стянула с прихожей ключи от машины. Вожу я ещё хуже, чем играю роль добропорядочной жёнушки, но и на такси переться в подарочную квартиру, единственную, что оформлена на меня, не хотела.
— Куда ты собралась? — хриплый голос догнал на пороге. — На улице ночь…
— Ну не полярная ведь, — заметила я и открыла дверь.
— Алис, не уходи, нам надо поговорить, — Рубенской попытался схватить меня за рукав куртки, но я пнула его в колено.
— Да пошёл ты…
***
Я колесила по городу больше двух часов.
Найти парковку это квест навылет. В прощение за снегопад небеса смилостивились и подкинули местечко на отшибе.
Квартира была пустой. Квартиранты съехали ещё три месяца назад и тут начался косметический ремонт.
Реветь по прежнему не хотелось. Пить тоже. Рубенской, давая мне карт-бланш, ни разу не набрал и не высказал за кредитки. Пожала плечами, глядя в чернильное небо со снежными мухами.
Развод, так развод.
Обидно не было.
Вся идеальная картина мира рассыпалась, обнажив грязные материи. Я не знала, что дальше делать. Наверно, надо работу поискать, но это после нового года. Отложенных на снегоход денег хватит на пару месяцев, а потом раздел имущества. Хотя, что там делить. Я хорошая жена, потому что тупая. Миша оформлял на себя машину, квартиру в которой мы жили, загородный дом и ещё две однушки в строящемся элитном комплекте. А мне с барского плеча подарил эту трёхкомнатную студию. И то… Как подарил… Мои родители отдали нам свою старенькую двушку в панельке, а муж через год продал ее и, добавив денег, купил эту.
Разобрав доставку, я навела себе чаю и, скинув простынь с дивана уселась в угол.
— Ну не помрем, — заверила я собаку. — Не голубые кровей…
Потом вспомнила сколько стоил собачий ребёнок рыжего окраса и исправилась:
— Ну я так точно…
А через неделю, открыв дверь своими ключами, заявилась Олеся.