Под прикрытием пулемётов блокпоста да при наличии хорошей кухни любая торговля идёт куда лучше, чем на лесной поляне. Не надо постоянно озираться вокруг, держа руку около оружия. За безопасность здесь отвечают серьёзные парни, они не зевнут. Правда, какой-то выходки со стороны клиента всегда можно ожидать, но тут уж и мы не лыком шиты.
– Денёк потеснитесь? Тут у нас караван собирается, послезавтра уйдут, вот я вам их комнаты в трактире и отдам.
– Переживём как-нибудь! – отмахиваюсь я. – Чай, не в лесу спим!
Старший блокпоста кивает и снова разливает водку.
"Вот за что и любим мы это место – тут люди приветливые и нелюбопытные. Не в том, разумеется, плане, что пофигисты какие-то, а просто в чужие дела нос не суют. Чем мы там торгуем, сколько и чего нам в оплату несут – никто не спрашивает. Будем мы тут неделю сидеть или месяц – им тоже всё равно, только плати.
А места тут поблизости «весёлые». Два дня ходу – и раздолье для всяких там исследователей и добытчиков. Некогда немаленький город, которому сурово не повезло в своё время.
Неэтично? Так на морде у клиента не написано – сам он это добыл или с трупа бывшего хозяина снял. И так может быть, и иначе. Для этого тут княжеские посты и стоят – это уже их работа, такие случаи разбирать. И они этим занимаются – у леса уже небольшое кладбище появилось.
– Я вот что тебе скажу… – уже на пороге произносит Жан. – Не лучшее время ты выбрал, чтобы сюда приехать.
– Это почему же?
– Про «бурлаков» слышать приходилось?
– Обожди… – задерживаюсь я у выхода. – Это вятские, что ли? Оттуда караванщики к вам ходят?
– Угу.
– Помню, они ещё тогда у нас торговлю перебить пробовали. Не только у нас, там и другим досталось.
– Они ныне в торговле всякими лекарствами масть держат. Прочих всех… кто сам с этого рынка ушёл, а кто и не по своей воле, смекаешь?
Чего ж тут непонятного-то? Конкуренция, мать её! Всяк торгаш норовит соседу ножку подставить.
– Князья с ними стараются мир поддерживать. Да и сама Вятка через их караваны много чего толкает. А тут нате-здрасьте, ты пожаловал. Ярмарка на носу! – подчеркивает последние слова бывший чоповец.