Рассматривая в обзорную трубу десяток одоспешенных всадников, я вдруг подумал, что переговариваться ведь можно и стоя на стене, и незачем для этого куда-то ехать. И плевать, что монголы могут это счесть неуважением, у нас все-таки война на дворе. Но Медлило уже приказал посольству отправляться, и повода отказаться у меня не было. Слово не воробей, сам давеча предложил свою кандидатуру, и её одобрили.
Ярик совершенно буднично, как если бы собирался в соседний город, вскарабкался на коня, и только вблизи было видно, что его лицо покраснело, а ручонки слишком сильно сжимают луку седла.
Дождавшись, что все послы расселись по коням, Ярик хотел что-то сказать, но не смог и просто махнул рукой вперед.
* * *Большие ворота города чуть приоткрылись, пропустив всадников, и снова захлопнулись за нашими спинами.
Десяток монголов ждал нас чуть поодаль. Самые отборные, какие и должны быть в передовом отряде — и сами одоспешены, и лошади упакованы в панцири. Все, естественно, вооружены до зубов — мощные луки, толстые копья, топорики, палицы и слегка изогнутые сабли. Доспехи, как и оружие, разномастные.
Не говоря ни слова, арбан (* десяток) развернулся и поскакал вперед, указывая дорогу. Ярик, как обычно сидевший передо мной на седле, тут же шумно выдохнул и, пытаясь храбриться, завел речь о постороннем:
— Гавша, правда, что в Красную неделю нечистая сила выходит из-под земли и начинает буянить?
— Не, это только сказка, которой малышей пугают.
Мне тоже хотелось похрабриться, и я начал ну очень актуальный разговор с отцом Григорием о проблемах перевода библии на церковно-славянский. Тема была неисчерпаемой, и до конца пути мы перемывали косточки и семидесяти переводчикам, и их последователям. Досталось и древним арамейцам.