Спасатель (СИ)

В общем, никакого улучшения ситуации пока не наблюдается, а на вопрос — что делать дальше, никто ответить не мог. Выйти и добить более сильного врага мы не в состоянии, пойти на мировую не можем, а пересидеть и подождать, пока кочевники вернутся в степи, не получится.

Нет, нельзя сказать, что никаких мыслей вообще не было. Идеи-то выдвигались, но вот разумных — ни одной. То предлагали выйти всем темной ночью за стены и перерезать агарян спящими, то удумали женить одного из князей на монгольской царевне Алсу Батыевне, то намеревались послать за помощью в Киев.

Кто-то высказался за то, чтобы бросить имущество и прорываться всем в правобережные леса. А один боярин даже внес предложение переодеть единственного востоковеда в наших рядах, то есть меня, в татарское платье и подослать в ханскую ставку, чтобы зарезать Батыя.

Подобную чушь даже не рассматривали. План разгрома отборной степной рати прямо в её лагере был просто абсурдным. Намерение заключить династический брак немножко припоздало, ведь теперь Козельск стал для монголов ""злым городом"".

В далеком Киеве князья сейчас начнут меняться с калейдоскопической быстротой, и кроме своих интересов они ничем заниматься не станут. Перспектива разом отправить как минимум тридцать тысяч человек в зимние леса тоже никого не вдохновила. Ну а задумка сделать из меня ниндзю-шахида откровенно идиотская.

Утром, на свежую голову, тоже ничего не придумывалось, и, когда наместник распустил совещание, я, поглазев еще раз на гору павших захватчиков под стеной, потопал испытывать свой шар.

Увы, но то ли расчеты оказались неверными, то ли я что-то неправильно вспомнил, или же конструкция оказалась далека от совершенства, но аэростат оказался негодным для использования. Он не только не мог оторвать от земли самого худосочного из дружинников, но даже оказался не в состоянии взлететь с щуплым подростком, которого я выбрал в добровольцы.

* * *После великого штурма прошла почти неделя. Сугробы постепенно осели, а на освещенных солнцем полях вообще превратились в отдельные островки.

Начался ледоход, вода в речках значительно поднялась, и татары постоянно чинили свою переправу через Жиздру, удлиняя и укрепляя её.

Хотя я полагал, что уже никогда не пойду ни на какие переговоры с дикарями, но на второй день после сражения мне снова довелось побеседовать с Йисуром. Дело в том, что из санитарных соображений следовало куда-нибудь убрать тела павших монголов, и мы решили договориться о гуманитарном перемирии.