Все они душой радели и за Козельск, и за всю православную землю, но считали само собой разумеющимся, что Русь разделена на уделы, и не мыслили иного. Конечно, бояре ратовали за расширение своего княжества, но не считали справедливым попытку захватить чужие владения. Разве что отец Григорий, удрученный падением Византии, одобрил бы становление третьего Рима, а главное, понял бы, что для этого нужно делать. Выходит, Чингису с приданным в виде ярлыка на большого княжество нужно отдать Ярославу. Ну а я, как его премьер-министр, смогу спокойно гнуть свою линию, объединяя страну.
Господи, ну почему мне всегда мешают думать? Что еще там за крики?
— Гонец! Гонец от князя!
Да от какого еще князя, у нас же их целая прорва? К сожалению, вскоре выяснилось, от какого. К нам подскакали несколько утомленных всадников на изможденных лошадях, и один из вестоношей прокаркал простуженным голосом:
— Приказ от князя Михаила Черниговского. Тит Цвень, собирай дружину, мы идем на Киев!
— Приехали, — только и смог растерянно прошептать я.
Часть VII
Да уж, богатый на события денек выдался. Вместо законного отдыха пришлось собирать всех бояр городецкой дружины и участвовать с ними в общем заседании комсостава вооруженных сил Козельска, состоявшемся в княжьем тереме.
Вопрос на повестке дня стоял только один — идти ли по княжескому вызову на Киев или же проигнорировать приказ, сославшись на форс-мажорные обстоятельства. Мнения, как обычно, разделились. Пожилые черниговские сотники, ходившие еще под началом Василия Чермного на Киев, рассказывали о богатствах столицы, правда, с тех пор весьма оскудевших.
Вщижский Святослав тоже увильнул от призыва, заявив, что дружина-де не его, а старшего брата Бориса, направившего полк для защиты Козельска, и он сам не вправе распоряжаться отрядом по своему усмотрению."
"Тит Цвень, приведший черниговские пять сотен и потому лично отвечавший за их возвращение все еще питал надежду на матримониальную карьеру, для чего дружинники были ему очень даже нужны.