— Так он, лиходей, не просто уехал, — в сердцах воскликнул Василий Дмитриевич, — а царевну с собой умыкнул!
* * *Плеснув себе на лицо воды из заботливо наготовленного кем-то кувшина, я окончательно пришел в себя и потребовал:
— Карту зажиздренского бора мне!
— У князя вроде чертеж, — с сомнением произнес воевода, потеребив бородку. — Искать надо.
— Ну и ладно, у беглецов все равно путь один — к полудню. Сигнальте заречным дозорным: перекрыть пункты два, три и четыре. В бой не вступать.
Плохо воевать без телефонов и радиосвязи.
Вбежав на стрельницу, я увидел, как черниговская дружина, длинной лентой растянувшаяся по переправе через Жиздру, на краю бора уперлась в нежданно появившийся завал, перегораживающий путь.
Хорошо, полчаса у нас есть, но кого можно снарядить в погоню? Все-таки сражаться с недавними соратниками, которые к тому же находятся на службе и спешат по вызову князя, козельцы не станут. Из Городецкой дружины та сотня, что вернулась из Чернигова, для данной миссии почти не годиться, а вновь собранная сотня в основном еще детская.
— Где Йисур?
— В княжьих палатах, вместе с царем.
Ясно, Йисур Мугэевич, как главный переговорщик и к тому же троюродный брат хана, поселился со всеми удобствами во дворце. Вот и славно, быстрее его найдем.
— Бегите, сообщите нойону, что ханскую дочку уволокли. Пусть поднимает своих панцирников. Плещей, а ты выводи нашу старшую дружину, только самых доверенных кметей.
Пока посыльные суматошно метались туда-сюда, мне вкратце разъяснили, что же именно произошло. Коварный Цвень сумел поставить в сторожа своих верных людей, и те ночью смогли тихонько выкрасть Алсу, незаметно вынеся её из терема. Заодно утащили и Сбыславу, чтобы у девчонки в дороге была нянька.
И вот сорок гридней, поднятых по тревоге, впопыхах оседали коней и вскачь ринулись по улицам Козельска, криками предупреждая прохожих, чтобы уступали им путь.