— Я помню маму, мы с другими детьми играем на лужайке, а рядом взрослые. Я упала, и стала звать маму. Другие дети смеялись, а матушка утешила меня. Не помню, как она выглядела, но вот словно слышу ее мягкий голос и как она гладила меня по волосам и ласково называла Линочкой.
На лице Слуги Света отразилось разочарование. Не этого он ждал.
— Может быть ты еще что-то помнишь? — спросил он. — Когда ты стала старше?
— Был светлый день, наполненный радостью. Праздник, вокруг счастливые лица, но я не узнаю их.
— Так всегда бывает в Светлый день, — сказал он, — все посещают Храм и радуются новому году и новой весне.
Ох, я неосознанно использовала слово “Светлый”. Но, кажется, угадала."
"— А что-то еще? Что самое последнее ты помнишь? — спросил священник, как я его про себя называла.
— Наверное, как очнулась на берегу, — мужчина напрягся, а я продолжила, — кричали чайки, и было очень холодно.
Глаза мужчины засветились плотоядным интересом. Ждет грязных подробностей?
— Продолжай, дитя, — он разве что ладони от предвкушения не потирал.
— Я их не знала, но сил не было даже испугаться. Их было трое.
Мужчина заерзал на стуле, его дыхание стало шумным и частым. Кажется, даже пот на лбу выступил.
— Сначала они подумали, что я умерла, так плохо я выглядела. А потом тот, что старше всех, заметил, что я жива и сообщил об этом главному, который был на лошади.
— И что было дальше?
— Это были лорд Траверти и господин Клод. Они решили, что раз на то была воля Светлого, то нельзя оставить меня без защиты. И вот теперь я здесь, — развела я руками с невинной улыбкой.
Мужчина натянуто улыбнулся. Не такого рассказа он ожидал.
— Это чудо, что пролежав несколько дней в воде, ты выжила и сейчас здорова.
— На то была воля Светлого, — сказала я, а священнослужитель только кивнул.
— Буду рад видеть тебя среди прихожан нашего храма, — сказал мужчина и вышел из кабинета.
Он не стал заходить на кухню, а сразу отправился наверх. Наверное, докладывать смотрителю о результатах допроса.
Я же направилась на кухню, где обнаружила еще одну неприятность.
— А я не рассчитывал на то, что ты вернешься, — сказал повар, — поэтому еды на тебя не оставил.
А вот это было обидно! Пища, приготовленная Питом хоть и не была красивой и вкусной, но чувство голода притупляла.