— Ух ты! Похожи-то как с братом. Однобрюшники, видать? — это меня Кормилица заметила.
— Да, они близнецы, — кивнул Реарден, сама я её слов не поняла.
— Девочка там, за бочкой.
— Как её зовут? — спросила у Кормилицы.
— А никак не зовут, — пожала та плечами. — Псиной кличем — отзывается.
После этих слов Вэйланд вздрогнул и резко обернулся.
— Как вы можете так… ребёнка?!
— А как? Записки с именем не было, сама тоже сказать не смогла — молчит. По сю пору молчит. Алтон-то мой, когда нашёл, сказал, вот, мол, подбросили, словно псину, в ошейнике.
— Магия, — кивнул Вэйланд, напряжённо глядя не женщину.
— Ну так, Алтон-то и стал так называть, псина да псина. Она ж и правда, как кутёк, забьётся куда в угол или под кровать, и сидит молчком, дрожит. Ну, как-то само и прилипло, отзываться стала. А вы как хотите, так и называйте.
Решив, что узнала достаточно, я прошла мимо детей, вновь с визгом играющих в догонялки, и, заглянув за бочку, увидела малышку, сжавшуюся в комочек и всхлипывающую.
— Возьми, это тебе, — решила пока вообще никак девочку не называть. Может, здесь все уже привыкли, им ухо не режет, но я просто не понимала, о чём эти люди думали, называя так ребёнка. Пусть не имя, пусть прозвище — всё равно, слишком жестоко.
Когда малышка взяла булку и начала сначала недоверчиво, а потом с удовольствием жевать — а булка и правда была вкуснейшая, наверное, у поварихи была какая-нибудь «поварская магия», мне же рассказывали, что она у драконов под профессию подстраивается, — я осторожно взяла девочку на руки.
— Мы сейчас поедем, покатаемся в карете, а потом приедем в красивый дом, — вот и всё, что я смогла сказать девочке. Не говорить же: «Тебя нашёл отец, вон он, тот мужчина, которого ты боишься, и теперь ты будешь жить с ним». Нет уж, иногда правда может только напугать.
Пройдя мимо мужчин, которые стояли молча, кажется, даже боясь пошевелиться, чтобы ещё сильнее не перепугать девочку, вышла на улицу.