Увидев стражников, малышка втянула голову в плечи и задрожала, поэтому я постаралась прошмыгнуть в карету как можно скорее. Больше не видя мужчин, девочка расслабилась и снова занялась булочкой, с робким любопытством осматривая убранство кареты. Но когда, вскоре после нас, в карету забрался Вэйланд, выронила остаток булки, вцепилась в меня обеими руками, спрятала лицо у меня на груди и снова разревелась.
— Выйди, внук, — послышался голос снаружи. — Не пугай малышку ещё сильнее.
Тот послушался и тут же вышел.
— И что же мне теперь делать? — голос Вэйланда звучал растерянно.
— Ждать. Дать своей дочери время.
— Но… я что, даже не смогу обнять собственного ребёнка?
— Пока нет. Ей сейчас и так нелегко, ты же не хочешь, чтобы стало ещё хуже? Счастье, что у нас есть Элай.
— Да, нам повезло. Спасибо, Элай.
— Не за что, — ответила, продолжая покачивать и баюкать хнычущую малышку.
Но успокоилась она лишь после того, как мужские голоса окончательно стихли, а карета тронулась.
Постепенно малышка расслабилась настолько, что слезла с моих колен и стала осторожно исследовать карету. Погладила бархатные сиденья, потрогала кисти, украшающие их углы, заглянула под них, встав на цыпочки, выглянула в окно.
Бедняга Вэйланд, не скоро он сможет хотя бы просто приблизиться к своей дочери без того, чтобы нарваться на истерику. Похоже, Элла — забавно Реарден переделал имя «Элай», — ещё задержится, пока не передаст девочку в любящие руки прабабушки.
"Наверное, теперь она уже не будет нянчить моего дракончика? Тихонько вздохнула. Игра игрой, но мне она оказалась так же необходима, как и ей. Я даже не осознавала, насколько привыкла к любящим объятиям Руби, и как мне не хватало прикосновений кого- то близкого после побега.