И это мой муж открывал для меня окна, зажигал свечи, грел чашку чая или овевал меня лёгким ветерком в жаркий полдень. То есть, делал всё то, что умеет любой дракон старше восьми лет.
А это значило, что и зачаровать мою одежду не получалось — мне приходилось каждый раз раздеваться и одеваться. Что было не очень удобно, поскольку в комнате мой дракончик давно уже не помещался, точнее — пока помещался, просто пройти в дверь уже не мог. Приходилось использовать промежуточную ипостась. Раздевшись в каком-нибудь укромном уголке, я становилась пушистым псом, которому одежда точно не нужна, выходила на простор и превращалась в дракона.
Но это можно делать в драконьем королевстве, где все прекрасно знали, кто я такая, а так же в посольстве, где меня не могли увидеть посторонние. А вот в такие моменты, когда приходилось менять облик на глазах толпы — а посмотреть на самых настоящих, живых драконов высыпало, наверное, всё население городка, — только крылья мужа и спасали.
Мы прошли через привычную церемонию встречи — мэр произнёс торжественную речь, мне поднесли букет цветов, Вэйланду — символический ключ от города.
В ратуше тоже было всё как всегда. Разве что размеры зала были поменьше, но народа, как и везде, в зал набилось под завязку.
Я знала эту речь наизусть, более того — принимала участие в её составлении. Поэтому отключилась, просто рассматривая метаморфов, жадно слушающих докладчика. И вспоминая, с чего всё, собственно, началось.
Когда-то давно, вскоре после нашей встречи, впервые сидя на крыше замка Реардена, я посетовала на то, что вскоре моему народу может грозить перенаселение, а деваться нам некуда из-за блокады, устроенной людьми.