Второе — всех детей должны воспитывать их родители. Никаких отобраний одарённых детей, никаких отсылок тех, у кого дар не проснулся. Единственное исключение для передачи детей в другую семью — сиротство, тут уж никто не виноват, в остальных случаях за нарушение закона — огромный штраф, перекрывающий любую возможную выгоду как от продажи, так и от покупки детей.
Король долго упирался, мол, традиции есть традиции, но после того, как полетал на драконе над долиной, подписал всё без единого возражения. Потому что от подобного предложения не отказываются.
Учитывая, что площадь долины в несколько раз больше теперешнего королевства метаморфов, то постепенно жить по новым законам станет большая часть населения. И уже они, когда- нибудь в будущем, потребуют, чтобы уже всё королевство жило по их законам, потому что, спустя несколько поколений, старые традиции продавать дочерей и отбирать сыновей станут казаться им такими же дикими, как сейчас — драконам.
На это и был расчёт. Именно поэтому Вэйланд не требовал здесь и сейчас отменить старые законы.
Это было подарком Вэйланда мне. Как он объяснил, чтобы я больше не переживала, что какая-то девочка когда-нибудь повторит мою судьбу, но спастись у неё не получится.
После собрания в ратуше, мы направились в лучшую — и, собственно, единственную, — гостиницу этого городка. Не заходя в свой номер, расположились в обеденном зале, проголодались за пусть недолгий — всего-то пара часов, — перелёт и последующее собрание.
С удовольствием расправившись с основными блюдами, мы наслаждались десертом — яблочным пирогом, который принесла нам девочка-подросток, оставшаяся стоять возле нашего стола с кувшином ягодного взвара, готовая подливать нам его, если стаканы опустеют. Остальные блюда приносила другая подавальщица, взрослая.
— Ты можешь просто оставить кувшин, мы нальём сами, — улыбнулся ей Вэйланд."
"— Нет, — замотала головой девочка. — Я постою. Мне не трудно. Я никогда раньше драконов не видела. Особенно так близко. Вы такие красивые!
Я мысленно хмыкнула. Сейчас я и правда была красавицей, взяв внешность королевы Нериссы со старинного портрета. Никто здесь не знал, что я — метаморф. Все, даже король, считали меня драконом.