Посчитает, грязной шлюхой, которая вместо того, чтоб обратиться в полицию, готова ноги раздвигать перед богатыми мужиками.
— Я одной девочке сломала нос, а вторую сильно пнула в живот, когда они меня… — сглотнула слюну, чтоб протолкнуть скопившийся ком в горле. Грудь от обиды распирала. — В общем они меня доставали. Это была самооборона, а директриса сказала, что в добавок ко всему, там сотрясение, сломаны рёбра и другие повреждения. Я этого не делала, — посмотрела в зеркало, встретившись с глазами Владимира, в них ясно читалось: ""я тебе верю"".
Проигнорировав вопрос, он протянул мне телефон.
— Насть, посмотри, с ним тебе?… — не стал продолжать.
С экрана телефона на меня смотрели мерзкие, поросячьи глаза, Вагана Ашотовича.
— Да.
— Листай, дальше, там три фото девушек, ты знаешь, кого-то из них? — начала листать, все девушки были молодые, красивы по-своему.
— Вторая… Я знаю вторую девушку. Это Ершова Марина, бывшая воспитанница нашего интерната. Нам сказали, что её удочерили. А на самом деле?.. — вскинула испуганные глаза.
— Её убили. И остальных. Расследованием их убийства я сейчас занимаюсь.
— Вы думаете, что меня тоже могли?
— Возможно, — зажмурился, сжав руль, до побеления костяшек на руках, словно ему больно было об этом говорить. — Насть, попытайся, вспомнить всё в подробностях, как он себя вёл, что говорил, что ты видела.
Остаток дороги я пересказывала, что знала.
— Я не знаю, как так получилось. До этого дня, я думала, что я девственница. А выходит… Наверняка врач в клубе обманула, чтоб подставить меня.
— Мы обязательно, займёмся этим вопросом. Может что-то ещё помнишь?
— У него пунктик, понимаете, он помешан на невинных девочках. Когда мы были в кабинете у директора, он упомянул о предыдущем случае, когда девушка оказалась не та. Он тогда пригрозил, сказал, что вторую такую подставу не простит.
— Ясно. Надо все запротоколировать, завтра к тебе подъеду.
— Владимир, я бы хотела в интернат заехать за вещами.
— Хорошо заскочим.