— Ты, мать твою, опоздал».
Пожалуй, я понимаю. Он был слишком умен и срезал меня в самом начале. Идея «Дожить до утра» принадлежала мне, и мы оба это знали. Если бы он сам меня отшил, я мог бы проболтаться, рассказать всем о том, что случилось в детстве. Мне, в отличие от него, терять было нечего. Так что он привел меня на пробы, заставил почувствовать себя частью процесса, а потом сделал вид, что меня вышвырнул кто-то другой. И он тут ни при чем. «Прости, приятель. Мне так жаль. Было бы так классно с тобой работать».
Я помню, как мне нравилось на пробах. Я чувствовал себя так естественно, рассказывая о том, что хорошо знаю. Чувствовал, что мне есть что сказать — и люди будут это слушать. Если бы меня попросили прочесть таблицу умножения или поговорить о политике, я оказался бы в полной заднице. Но скалолазание, прыжки с парашютом и все такое: этому я учил остальных. Я даже и не думал о камере.
Самое обидное то, как легко Уиллу удалось все это провернуть. Глупый Джонно… ему так легко пустить пыль в глаза.
Я допиваю виски одним большим глотком. Вот же двуличный ублюдок. Я найду способ вернуть тебе должок.
Ханна. Плюс один
Оливия — не моя сестра, не моя дочь. Возможно, мне правда надо отвалить, как и сказала Джулс. И все же, я не могу. Пока остальные направляются к шатру, я понимаю, что иду в другую сторону, к «Капризу»."
"— Оливия? — зову ее я, когда вхожу в дом. Ответа нет. Мой голос эхом отскакивает от каменных стен. «Каприз» теперь кажется таким тихим, мрачным и пустым местом.
— Оливия?
— Да? — мне кажется, что оттуда доносится тихий голос. Я воспринимаю это как разрешение войти, поэтому открываю дверь. Оливия сидит на кровати с полотенцем, накинутым на плечи.
— Все хорошо, — отзывается она, не поднимая глаз. — Через минуту приду в шатер. Только сначала переоденусь. Все хорошо.