Это, говорили товарищи, есть «проявление незрелости», «горячка новичка, незнакомого с оргработой». А больше всех издевался мой муж — У Яо, заместитель секретаря окружкома, ведавший оргработой. Он шутливо уподобил меня практиканту в больнице, до смерти напуганному обилием больных.
Насмешки задевали меня за живое, и я зло огрызалась. Работаю, говорю, недавно, пока не очерствела. Но пререканиями не решить проблем, и материалы с моими резолюциями оседали на чужих столах.
В этот вечер мне было не по себе.
За окном валил снег, по стеклу беззвучно скользили снежинки, опускались на подоконник, и мне казалось, что город весь заметен снегом. Муж уехал на юг подлечиться, дочь куда-то пошла делать уроки — зачем топить пустую квартиру? Мельтешившие снежинки казались мне такими же холодными, как и отношение коллег к работе. Я вспомнила о них, потом о муже. Эти люди — его выкормыши, и я прекрасно понимала, что заставляет их подкалывать меня. Да, впрочем, и я сама — не более чем мужняя жена в орготделе.
Что значит мое мнение? Важно, какую позицию занимает секретарь У Яо. Не раз я задумывалась над этим, и всегда мне становилось не по себе."
"Итак, сижу я, тупо уставясь в досье, как вдруг раздается стук в дверь. Я откликнулась, но, когда дверь приоткрылась, увидела лишь черную тень и снежинки, летящие с пальто.
— Кто там? — позвала я. — Входите!
В квартиру легкими шагами вошла девушка. Это была Чжоу Юйчжэнь, она ведала в плановой группе окружкома вопросами техники.
Из «поколения, прошедшего купель», как говорила она сама, то есть до тридцати. Ее лишь недавно перевели к нам. А ее отец занимал пост в аппарате ЦК. У Яо когда-то служил у него в подчинении, и мой покойный отец тоже знавал его, вот она и заделалась частой гостьей в нашем доме, куда приходила запросто, как к себе. Несмотря на техническое образование, она любила рассуждать о политике. А уж начав, так порой резанет по проблеме, которой все стараются избегать, так все разложит по полочкам, что оппоненты прикусывают языки и предпочитают переводить разговор на другие темы.
Над У Яо, над нашей работой она издевалась постоянно — мы-де «слепые рабы инструкций», «рыбы во льду». При виде печально пустой книжной полки она всякий раз поражалась скудости и однообразию нашей духовной жизни и язвила: а еще мните себя выше других, чужие судьбы решаете! Да, эта девушка заметно отличалась от всех.
