ЦРУ-шник взвыл, выронил зажигалку."
"— А вот этого делать не нужно! — отозвался я, глядя на неудачного поджигателя. — Что, документы важные, да? Ну, мы о них позаботимся, не переживай!
Тот одарил меня взглядом, полным ненависти. Конечно, раскусили его. Сорвали важную встречу. Но что толку теперь злится? Партия с его стороны уже сыграна и сыграна плохо. Непрофессионально.
С той стороны Женя и Дима само собой напряглись, когда стекло лопнуло. Оперативно выбили его рукоятями пистолетов.
Далее, мы одного за другим вывели их из поезда, связали им руки за спинами. Женька Смирнов подогнал машину — двоих усадили в кузов, под наблюдение Дока и Самарина. А вот ефрейтора я оставил под свою личную ответственность. Был к нему серьезный разговор. Да и не поместились бы мы все в кузове одной машины. Искать вторую? Ну возможно, но это позднее!
Со мной остался только Шут, на всякий случай.
Благо, наши действия не привлекли особого внимания — местных жителей мало волновало, кто мы такие и что тут происходит. У них своих дел полно. В общем, можно сказать, что наша операция прошла вполне успешно.
Когда наши уехали на Тойоте, мы с Шутом вернулись на наш общий пост наблюдения, где ранее несли «боевое дежурство» Артёмов и Самарин.
— Ну что, ефрейтор… Помнишь меня? — спросил я у туриста, глядя на него внимательным взглядом. — Север Афганистана, ноябрь восемьдесят шестого. Ты мне укол ставил… Противоядие, якобы! А на самом деле вырубил меня, чтоб я дороги не запомнил, да?
— Помню! — мрачно отозвался тот. Я вдруг обнаружил, что он ещё тот актер.
— Нет. Я вовсе не тот, за кого себя выдавал!
— Ясно… — судорожно выдохнул пленный. — И чего вы от меня хотите?
— Пытать будем, пока ты все не расскажешь. Кто, куда, когда и зачем. Факты, суть. Кратко! — говоря это, Шут активно жестикулировал.