А пока… – я окинула взглядом замок, – расскажите, какие-то помещения еще пострадали от холода, кроме лазарета?
Кроме пятна изморози вокруг окна в моей палате никаких последствий ледяного выброса заметно не было. На первых этажах Вейна горел свет, из окон осторожно выглядывали слуги и больные. На зубцах трех башен в темноте отчетливо виднелись пляшущие тени керосиновых ламп, и от понимания, что там есть огонь, снова зазудели ладони. Я поспешно сжала их в кулаки и, опять взяв Берни под локоть, направилась к замку.
– На первом этаже под вашей палатой ледяное пятно на потолке, ваша светлость, – недовольно докладывал Леймин, – захватило часть холла над больными и библиотеку. Сейчас двигаем полки, чтобы не пострадали книги. И на третьем этаже над вами, в покоях госпожи Маргареты, пол покрылся изморозью.
– Да уж, – пробормотала я, аккуратно разжимая пальцы: зуд прекратился, – хорошо, что Риты нет в Вейне.
– Болтают, конечно… – отозвался Берни, – кто-то из санитаров в лазарете все видел, люди сопоставили со старой историей с Софи… всем уже известно, что это из-за тебя.
Меня кольнуло сожалением и горечью. Страх в людях всегда был сильнее благодарности. Не удивлюсь, если сейчас меня боятся так же, как после случая с Софи. И болтают, что герцогиня сошла с ума от горя.
«Что не так уж далеко от правды».
– Камин у меня в покоях растопили? – поспешно спросила я, чтобы уйти от невеселых мыслей.
– Растопили, – сердито вращая глазами, пробрюзжал Леймин, – но вам нужно в лазарет, вас осмотрят, просканируют, нельзя оставлять вас без присмотра… и я хотел бы получить ответы на некоторые вопросы…
– Жак, ради безопасности окружающих мне нужно побыть у огня, а потом желательно поспать, – вздохнула я.
Он пожевал губами, раздраженно-сочувственно оглядел меня и, буркнув: «Распоряжусь, чтобы медики поднялись к вам», чуть отстал, доставая рацию. Я снова перевела взгляд на замок, на людей в окнах. Мне становилось не по себе.