Дыхание его учащалось, по мышцам пробегала дрожь, на миг промелькнули клыки.
Теперь я знала, что он проснется. Что он слышит меня.
– Со мной тяжело, – проговорила я, склоняясь ниже. Серебристая дымка вокруг его тела гладила меня прохладой. – Но, клянусь, мне не нужно другого мужа, и я вся твоя, вся… и ты мой, Люк, и я не отпущу тебя больше. Пожалуйста, вернись ко мне. Ты мне очень нужен.
Я сняла второй браслет со своей руки и надела ему на запястье.
– Вот так, – шепнула я ему на ухо.
– Я люблю тебя, – повторила я и поцеловала мужа в сухие холодные губы. Они дрогнули в ответ. Приоткрылись.
Люк сделал глубокий вдох и словно втянул в себя все тепло из моего тела и намного больше, поглощая, опустошая, разогреваясь, – я вцепилась руками в его плечи, заставляя себя не отстраняться и не бояться, отдавая все, что ему нужно. Запульсировала вокруг нас серебристая дымка, ноги мои ослабели. Запекло губу – Люк прокусил ее, слизнул выступившую кровь змеиным языком… я застонала, отшатываясь…
И Люк открыл глаза.
– Отпусти, – крикнула я Мартину. – Он меня не тронет.
– А если тронет? – проворчал маг, заталкивая меня за холм. – Может, ему подкрепиться захочется… – друг осекся, задирая голову.
Люк сменил ипостась и сейчас нависал над нами, шипя, как десять паровозов и угрожающе раскрыв перьевой воротник. Глаза его мерцали белым.
– Марина, – Мартин дернул меня к себе, вокруг засверкал его щит, – уходим. А то что-то не вижу в нем особой радос…
Змей, клацнув на него клювом, с шипением рванул к нам, и блакориец, вскинув руки, ударил чем-то таким мощным, что Люк отлетел назад, в огромную арку, забарахтался, цепляясь за край, и под мой визг свалился вниз, в море, увлекая за собой кучи драгоценных камней.
У меня заболело в груди.
– Что ты наделал? – заорала я Марту. – Что? Ты убил его?
– Рефлекс, да и Молот-Шквал завалялся, – покаялся он, опять хватая меня за руку. – Прости, но у тебя всего один друг, и он недавно женился, между прочим. Эй, великий и древний. Ты где? Что происходит?
Я задрала голову. Под потолком клубился ветер.