– Ничего, он давно мечтал мне врезать.
Мне смешно не было, как и Виктории, которая покосилась на него с явной тревогой. Я, застыв на месте, кинула умоляющий взгляд на хозяина гробницы – ну хоть ты останови это.
Люк ревел, ледяной кокон крошился, огромные куски льда рушились на драгоценные холмы. Малыши-змеедухи радостно носились вокруг, от потолка раздавалось рваное хохочущее шипение.
– Останови его как-нибудь, – вторила мне Виктория, задрав голову к потолку. – Герцогине нельзя волноваться. Ты сам говорил, а сейчас веселишься.
– И верноссс, – неохотно прошипели сверху. – Но этиссс дурные змеенышши такие забавныессс… дайссс емуссс егоссс и прямо сссейчассс…
Воздушный дух рванул вниз как раз тогда, когда Люк, еще более злющий, чем ранее, освободился и снова бросился на блакорийца. Март с Вики прыгнули в разные стороны, синхронно подняли руки… но мой муж вдруг в одно мгновение развернулся, текуче мазнув длинным телом по их щитам и оглушающе, тяжело проревел что-то попытавшемуся схватить его воздушнику в морду.
– И что это значит? – нервно крикнула Вики, раскручивая очередную сеть. Я мелкими шажочками приближалась к выходу.
– Сссильнее ссстал… Запретилссс ему мешшшать, – пронеслось по гробнице, и дух исчез.
– Превосходно, – ругнулась волшебница, одновременно с Мартином швыряя сети.
Люк обтекаемо, молниеносно уклонился от них – но засверкали новые вспышки, и он взревел от боли, отпрянул. Загудело что-то мощное – его отшвырнуло к стене усыпальницы, но он тут же вернулся.
– Может, посильнее чем-то? – крикнула Виктория. – Он же регенерирует?
Кто-то из них сегодня точно убьет другого. Я, оскальзываясь на сыпучих холмах, сминая первоцветы, развернулась и снова побежала к Люку – падая, уклоняясь от ревущих вихрей, закрывая лицо от норовящих рассечь кожу камней. Слышался грохот, выкрики магов, но я бежала, не глядя по сторонам.
– Нельзя, – крикнула я ему. – Это друзья.
– Марина, уходи с линии удара, – зло орал мне Мартин сзади. – Сильно его не помну, но что-то я уже устал забавляться.
Змей сделал бросок, пытаясь ударить по щиту Марта, и я выставила вперед руки. Но Люк вдруг застыл, заурчал, склонившись ко мне.
Он глядел на мое запястье.