– И я был бы рад видеть вас на всех свадьбах, но у нас нет таких плясок, как у вас, феби Амфат, церемония строгая, величественная…
– Так это же твоя свадьба, внучок, – бодро прервал его старик. – Захочешь – и танцы будут.
– Не все бывает, как мы хотим. – Вей, разведя огонь в очаге, поставил на него горшок с кашей, повесил над углями закопченный чайник, достал меда и сухих фруктов. Амфат любил сладкое.
– А ты плясать-то умеешь? – не унимался дед смешливо, и наследник вдруг подумал, что Амфат, даже наполовину парализованный, живее, чем он сам, здоровый и способный ходить.
– Не умею, – буркнул неохотно, нарезая в кашу зеленые плотные сливы.
– Это ты зря, – наставительно проговорил старик и поднял для значимости палец вверх. – Танец в детство возвращает, душу свободной от забот делает. Танец – то смех тела. А тебе полезно посмеяться, эфенби. А то сдается мне, что ты никогда не смеешься.
– Иногда смеюсь, – вежливо ответил Вей Ши, вспомнив нарисованного девочкой Юноти пляшущего тигра и невольно улыбнувшись.
– Не верится, – тоненько захихикал хозяин домика, – а уж последние дни и вообще уныл, как верблюд, страдающий желудком. Думаешь о чем-то, внучок?
– Думаю, – неожиданно для себя признался наследник, невольно подбрасывая в руке нож, которым резал сливы для каши. – Война идет, феби.
– Идет, – сразу став серьезным, согласился Амфат.
– Если б были вы в силе, как раньше, – не глядя на деда, проговорил Вей, – если б могли держать оружие и биться, то сидели бы здесь?
Старик не отвечал, и Вей Ши смотрел в огонь, сидя на корточках перед очагом и помешивая кашу.
– А ну-ка, – вдруг потребовал дед, – отнеси меня в заднюю комнату, внучок.
Там Амфат откинул крышку большого сундука и, порывшись в каких-то кожаных одеждах, ремнях, свертках, достал наконец один из них.
– Я видел, как ты играл ножом, – он поманил Вея, чтобы тот наклонился, и сунул сверток ему в руки, – бери, это мои. С поясом. Я покрупнее тебя был, – он оценивающе оглядел тонкую талию наследника, – высох сейчас.
Вей Ши, развернув ткань, долго смотрел на старый, видавший виды кожаный ремень шириной в полторы ладони, с гнездами для ножей, вшитыми наискосок – лезвия не воткнутся в бедро, даже если сядешь или скорчишься. Сами ножи – с короткими рукоятками, на четверть съеденные заточкой – были тяжелыми, но с идеальным балансом. В руке ощущались, словно влитые.