Увидели Мастера, набросились на него – тот их, смеясь, клинком сечет, словно и не боится, прыгает вокруг, дразнит, а они ветром вокруг рассыпаются и снова собираются. Час идет битва, два идет, три – никто верх взять не может.
Тут вдруг упал Мастер. Поднялся с трудом, клинки опустил и крикнул:
– Вижу я, что сильны вы, духи воздушные. Не справиться мне, сыну Инлия и Воды, с вами никак. Очень вы сильные, позор мне и горе. Отвернется от меня отец.
Духи загудели, перестали нападать, ближе подлетели, слушают. Ведь каждому похвала себе приятна, а уж перед создателем как не погордиться?
– Пойду руки на себя наложу, – кричит Мастер, – не вынесу обиды.
Духи вокруг замельтешили, засвистели – вот какие они могучие, самого могучего победили.
– Только позвольте вам поклониться, – говорит Мастер, – дары преподнести. Кувшины с молоком: думал себе забрать, но раз вы меня победили…
Всем известно – нет для воздушников слаще лакомства, чем молоко. Духи от жадности мимо Мастера как полетят и один за другим в кувшины ныряют, один за другим пить начинают.
Духи, когда молоко выпили, захотели выбраться – а нет пути обратно. Зашуршали они изнутри, застучали, стали на все голоса просить выпустить, обещали служить Мастеру, не обижать больше никого…
– И что, Чет их выпустил? – волнуясь, спросила Светлана.
– Нет, конечно, – ответил Вей Ши с гордостью. – Слово, данное в неволе, ничего не стоит, разлетятся – и ищи их потом, а еще и пакостничать начнут. Повесил на яблоню и так и оставил.
– Хорошая сказка, – улыбнулась Света.
– Это не сказка, – покачал головой наследник. – Сейчас земля в той степи так разошлась, что образовалось в ней длинное озеро. А у озера есть яблоневый лес. Посреди леса растет старая-старая яблоня, на ветках которой висят тридцать два запечатанных кувшина.
– Тридцать два? – уточнила Света. – А зачем же Чету сорок кувшинов молока нужно было?
– Кочевники его тоже об этом спросили, – усмехнулся Вей Ши. – А он ответил: «Голодным я очень был, люди. А вы мне ни поспать, ни пожрать не дали, сразу пришлось вас спасать».
Светлана смеялась так, что из дверей стали выглядывать слуги.