А Макс смотрел на нее – на лицо в красноватых бликах пламени, на пальцы ног, которые она то и дело поджимала, на руки, которыми она за края держала горячую миску с водой, на мокрые совершенные губы, на края сухой сорочки, едва прикрывающей бедра и колени, – и то и дело заставлял себя отвести взгляд. Потому что снова натыкался на это ее задумчивое и решительное выражение в глазах.
Брачный браслет на запястье покалывал холодом и ощущался так естественно, будто всегда там был.
Принцесса первой забралась под одеяло и затихла там, выжидательно поглядывая на Макса.
– Лорд Макс? – напряженным шепотом позвала она из-за его спины.
– Спите, ваше высочество, – сухо проговорил он. – Чтобы вы там ни придумали себе, спите.
Она снова затихла, задышала тяжело. Завозилась. Отвернулась. Снова повернулась к нему. Еще раз отвернулась. Что-то прошептала. И опять затихла, тяжело дыша.
Так она долго металась и собиралась с духом – Тротт уже почти задремал, когда девичья ладонь осторожно легла ему на плечо.
И Макс тоже замер, открывая глаза. От простого ее движения тело сразу бросило в жар – и все он ощутил: как она прижимается, льнет сзади, как неловко обнимает горячей рукой за талию, скользит по коже, забираясь под сорочку, касаясь живота под пупком.
Он не хотел реагировать – но тело отреагировало. Дрожью мышц, по которым робкой обжигающей лаской проходили пальцы столь желанной ему девушки, трепетом крыльев, сорвавшимся дыханием, мгновенным диким возбуждением.
Принцесса с тихим бормотанием «боги, я вообще не знаю, что делать», потянулась вверх, скользнув грудью по его спине и крыльям, – и Макс почувствовал ее мягкие, нежные губы на шее. Она пробовала его неуверенно, отрываясь и нервно вздыхая, невольно и едва заметно двигая ладонью по его животу, когда прижималась снова, – а он, замерев, смотрел в темноту, не имея сил ее остановить и с ума сходя от невинных, неловких этих движений, которые добавляли остроты происходящему.
Никогда еще с ним не происходило ничего более возбуждающего.
Алина поводила ртом туда-сюда по его плечу, опаляя кожу. Погладила живот и запустила пальцы второй руки в подкрылок, в мягкий и чувствительный пух. Макс едва не застонал – дыхание, уже рваное, зачастило, тело закаменело от попыток отстраниться, не реагировать.
Было бы проще, не знай он уже, какая она.