В глазах и на щеках пламя. И мальчиковая стрижка, которую Надя поначалу признала неудачной, так подходила ей. Короткое простенькое платьице с пояском делало ее стройной, изящной, будто выточенной. «Будет, кажется, у нас Варька красавицей», — не без зависти подумала Надя.
— Ой, Надюш, такая поездка! Знаменито, чеслово! Чуть не целый день ездила, а все равно кой-куда не поспели, — восторженно заговорила Варя.
— Ну, брат, и сестрица у тебя, Надюша, — ласково посматривая на Варю, сказал Валерий, устраивая на круглую вешалку синий плащ и соломенную шляпу.
— Живо мойте руки — и за стол! Я с утра ничего не ела, — приказным тоном сказала Надя."
"— А мы с Валерой перехватили… На инструментальном заводе как раз обеденный перерыв объявили. Вкуснота, Надюш! Неплохо, скажу тебе, рабочих питают, — не утрачивая восторженности и продолжая сиять своим глазастым и скуластеньким лицом, сказала Варя.
— «Неплохо рабочих питают!» — передразнила Надя сестру.
Варя обескураженно замолчала, не понимая, что скрыто за этими словами сестры.
— А что же? Разве они успели б сварить особо? — развела руками Варя, и вид ее сразу поблек.
— Сварить особо не успели, а зачерпнули с донышка котла и подали вам кусочки пожирнее, — язвительно сказала Надя.
Это была такая неправда, что Варе захотелось прикрикнуть на сестру. На самом деле было так: они с Валерием вошли в столовую в разгар перерыва, когда в огромном зале за столами сидели уже сотни людей.
Варя не успела рассеять подозрения Нади: послышался громкий смех Валерия, и он с веселым добродушием сказал:
— Ты не удивляйся, Тростинка! Она у нас хоть и ученая, но обывательница. Правда, пока еще незакоренелая.