В юности, когда все впереди, когда чувства кажутся бездонными, размолвки порой делают любовь еще краше.
— Ну а премию-то, Валера, получил? Небось немало? Ишь, какую мебель-то отхватили! — обводя рукой по предметам гарнитура, со вкусом размещенного в столовой, сказала Варя.
— Как бы не так! Валерка и от премии отказался. А на мебель я целых шесть месяцев из зарплаты копила. Валерка твой ни сном ни духом об этом не ведал. — Надя вскинула голову, выставила грудь, и весь ее облик без слов говорил: вот, мол, какая я, хоть жена и хозяйка совсем молодая, а все же не бестолочь.
— Идеалист ты, Валера! Такие, как ты, в двадцатые годы жили… Теперь другое время — все рвут, все приобретают… Да и в самом деле, почему мы должны быть хуже европейцев? А они живут ой-ой… Смотришь — шик-блеск всюду…
Варя явно подражала Наде, даже тоном голоса: чуть ворчливого, чуть наставительного. Она что-то хотела еще сказать, но, взглянув на Валерия, заметила, что он снова сморщился и крутит головой с явным неудовольствием.
— Ну и взяли в резку, сестрицы. Мало было одной пилы — вторая появилась. — Валерий поразительно умел переходить из одного состояния в другое; сидел сумрачный, какой-то нелюдимый, сейчас хохочет, рассыпаются его черные, как вороново крыло, волнистые волосы, большие, с рафинадными белками глаза переполнены веселым лукавством.
— А ты бы, Тростинка, взяла премию на моем месте? — отложив ложку, спросил Валерий.
— А что ж, думаешь, отказалась бы?! С радостью! — с вызовом воскликнула Варя, и сестры засмеялись дружно, слаженно, как в песенном дуэте, звонкими, протяжными голосами.
— А я убежден: не взяла бы! Ни за что не взяла бы! И Надя не взяла бы! — горячо запротестовал Валерий.
— Почему не взяла бы? — спросила Варя. — Раз положено, то что ж, не кража ведь…
— Вот в том-то и дело: «раз положено». А ты подумай, уж так ли положено? Ведь премия-то горкома и горсовета. В горкоме я секретарь, а в горсовете — член исполкома.
— А все же, Валера, тебя бы никто не осудил. Все знали о твоей работе. Я тебе говорила об этом сто раз, — не отступала Надя.
— А вот за то, что не получил премии, наверняка тебя, Валера, многие не хвалят, судят как: либо Кондратьев в святого рядится, либо в другом месте лакомый кусок захватил, — поддержала сестру Варя.
— Точно, Варюша! — Надина ручка снова с громким хлопком легла на полированный стол.