О свежей краске на стенах, о крепких паркетных досках, которые не скрипят при каждом шаге, о ровном, выбеленном потолке, что не сыплется крошками на голову.
— Уф, — вытерла я пот с лица. — Долгий получился день. Полный забот.
Часы на первом этаже принялись бить полночь, а у меня сердце подскочило — и как заколотилось, как зашлось в волнении. И руки затряслись, и колени задрожали. А в груди сладко-сладко затрепетало.
Обычно в это время Его Сиятельство граф Марцелл искал со мной встречи. Я обнаружила, что стою у себя возле открытого шкафа и тянусь к синему костюму, пошитому для меня портнихой.
Переодевшись, я прихватила с собой Люсиль и спустилась в кухню, почему-то уверенная, что граф будет искать меня именно там.
По пути я поймала себя на мысли: чем больше проходит времени, тем меньше во мне остается семидесятилетней пенсионерки.
Например, сейчас в ожидании графа я волновалась, как девчонка.
В конце концов я поняла, что со мной творится, почему Его Сиятельство так странно на меня действует.
Мэри Клоди созрела для первой любви. В ней пробудилась женщина. Я попала в тело, в котором бушевали гормоны.
Когда так скрупулезно разбираешь свои эмоции и раскладываешь по полочкам, становится легче. Волнение улеглось. Его Сиятельство привлекал меня как мужчина, но теперь я знала, откуда взялись эти внезапные чувства. Гормоны. Всего лишь гормоны. Побочный эффект второй молодости.
— Хозяин так поздно возвращается домой, — шепнула Люсиль, катая по столу ложку. — Наверняка устал за день и хочет отдохнуть. Мне кажется, ему не до нас.