— Редкие цветы, о которых, похоже, знают только Члены Совета, — возразила Софи, щурясь на Ночные Вспышки на голограмме. Они выглядели…
…довольно скучно.
И немного уродливо.
Но это все равно стоило перепроверить.
Проекция Кенрика кашлянула, привлекая всеобщее внимание обратно к нему.
— Ну, мой друг, — сказал он Финтану. — Это было действительно невероятно.
Финтан шумно выдохнул.
— Друг? Это то, чем мы являемся?
— Я хотел бы так думать, — сказал Кенрик.
— Мммм. Итак, я должен предположить, что это дружеский визит… даже несмотря на то, что ты заявился без предупреждения, посреди ночи, и привел с собой своего милого маленького эмпата, чтобы я был честен? Возможно, другие были бы одурачены твоими любезностями, Кенрик.
— Каковы были его «печально известные разговоры по душам»? — спросила Софи, пытаясь подражать зловещему тону Финтана.
— Понятия не имею, — призналась Оралье. — Хотя… Кенрик мог быть довольно пугающим, когда хотел.
Софи не могла себе этого представить.
Кенрик всегда был самым простым Членом Совета, с которым было легко общаться… безусловно.
Но… она видела его не очень часто.
Он также знал, что она была биологической дочерью Оралье, или, во всяком случае, подозревал это, что, возможно, побудило его быть с ней особенно милым… хотя это также означало, что он был еще одним человеком, постоянно лгущим ей.
— О каком отчете он говорит? — спросил Декс, спасая ее от слишком глубокого падения в эту неудобную кроличью нору.
У проекции Оралье был тот же вопрос.
Финтан закатил глаза.
— О, пожалуйста. Мы все знаем, что Совет время от времени назначает регентов следить за Пирокинетиками и сообщать о нас, если мы осмелимся разжечь какое-либо пламя.
Никто не выступил вперед.