Стоунхендж

 — Ты сумела наложить на него нерушимейшие путы!

Яра сказала — глаза долу:

— Это получилось... если это правда... случайно.

— Какие случайности в нашем великом деле? — голос ночного хищника был насмешливым, затем похолодел, стал ледяным: — Стража! Убейте этих! Обоих!

Томас ахнул. Глаза от изумления полезли на лоб.

— Меня? Как простолюдина? Даже без поединка?"

"Страж, широко оскалясь, вытащил из-за пояса широкий нож, вразвалку подошел к пленникам. В глазах Томаса не было страха, только безмерное удивление.

Страж схватил Томаса за грудь, приподнял.

Властелин замка бросил брезгливо:

— Рыцарские поединки?.. Условности чести?.. Дурак, пришло время новой веры. И новых людей... Зарежь этого дурака, как свинью!

Страж занес нож, но в этот момент раздался холодный и злой голос женщины:

— Стой!.. Этот дурак умрет гордо и красиво. Он так и не поймет. Он умрет, считая себя победителем.

— Ну и что? — спросил Ночной Сокол неприятным голосом.

— Он будет думать, что моральная победа за ним!

— Мне все равно, что он будет думать.

Но он окажется в могиле, а я буду ходить по этой земле. Режь эту англскую свинью!

— Погоди! — снова сказала женщина настойчиво, — Во имя пользы брось их в свою каменоломню. Эти два быка могут делать работу десятерых. Уже через неделю они будут совсем не такие гордые! И поймут, что настоящая победа все-таки за тобой.

Воин с зажатым в кулаке ножом смотрел то на нее, то на своего хозяина. Тот поколебался, нехотя кивнул.

— Ты мыслишь верно, но слишком эмоционально. А нам завещано Великим Основателем более простые решения.

..

На них надели цепи, повели, подталкивая, прочь из замка.

— Попался бы мне их Великий Основатель! — прорычал Томас яростно.

Глава 13

Калика опустил глаза, лицо его было серым, как земля, несчастным. Когда заговорил, голос прерывался, словно незримая рука сжимала горло:

— Когда дом строит один человек... он строит его таким, каким хотел. А представь себе, что яму под основание копали прадеды, камни да глыбы таскали деды, утрамбовывали, утаптывали, стены первого поверха начали возводить отцы, стены второго — сыновья.

.. А когда дело дойдет до крыши, то будет ли она такой, какую рисовал их пращур, который начинал?

Томас подумал.

— Ну, сохранились же рисунки... На папирусе так долго не сохранишь, но если на пергаменте, да еще если эту телячью кожу хорошо выделать... и не давать писцам соскабливать...

— Даже так! Но дети всегда считают себя умнее родителей, а уж дедов вообще за людей не чтут.