Он сердито заорал, требуя, чтобы прекратила дурость: и так видно, что даже лезвием не просечь плотные перья, а уж стрелой и подавно... разве что зайти сзади и пустить стрелу так, чтобы прошла между перьями, но последние слова задавил в себе, а то дура в самом деле выбежит из укрытия и сама получит клювом, как кроль меж ушей.
Яра крикнула сердито:
— Теперь попробую попасть в глаз!
— Ты попадешь в глаз, — закричал он зло, — если его нарисовать во всю эту скалу! Не высовывайся!
Он представил, как тетива бьет ее по тонкой нежной коже, а там вспухает багровая полоска, заорал еще громче:
— Это приказ, корова!
— Я только хочу помочь.
— А какой была клятва вассала?
— Да молчу, молчу...
Новая волна вони накатила с такой силой, что Яра закашлялась, а стрела соскочила с тетивы. По камням звякали стрелы с железными наконечниками, затем она услышала шум крыльев, заскрежетали когти по валунам.
Томас рубился с птицей. Бой был страшным и нелепым, ибо меч соскальзывал с перьев, а птица звонко долбила клювом в доспехи.
Приловчившись, он уже не старался зарубить ее острым, как бритва, лезвием, а бил, как молотом, бил по голове и шее, пока птица не стала промахиваться: голову ей залило кровью.
Три птицы одна за другой с жуткими криками рухнули на камни. Растопырив крылья, они развернулись к прижатому к скале рыцарю. Томас в последнем усилии нанес сильный удар. Птица упала, снова поднялась — один глаз вытек, другой смотрел яростно и неукротимо.
Томас крикнул:
— Не высовываться!.. Если я не встану, то беги вдоль стены обратно.
— Зачем?
— Жить совсем неплохо, дурочка!
— Томас...
Птицы бежали на человека, но, наткнувшись по дороге на залитую кровью первую, внезапно набросились на нее с неистовой яростью, словно волки, добивающие раненого собрата, начали клевать и рвать когтями. Перья полетели во все стороны, брызнули струйки горячей, дымящейся крови. Обнажились внутренности: сизые, слизкие, пахнущие еще отвратительнее.
Яра с брезгливостью отвернулась.
Эти летающие твари убрались, оставив между камней окровавленные перья, раздробленные кости, даже череп раздолбили. Томас зябко передергивал плечами, представив себе, как такие клювы долбили бы его доспехи.
Запад неба был покрыт розовой корой заката. Томас перевел дыхание, снял с помощью Яры доспехи, осмотрел. Как будто черти на нем горох молотили — весь во вмятинах! Нет хуже для рыцаря, чем разбитые доспехи.