Еще вопросы ко мне? Конкретнее, Александр Геннадьевич! Вас интересует, были ли между мной и гражданином Киселевым интимные отношения? Не было. Между мной и Погосяном? Не было.
– А с чего это вдруг мы перешли на «вы»?
– Саша, мне временами кажется, что я для тебя какой-то объект для исследования. Ты рассматриваешь меня, как букашку под микроскопом. Я постоянно жду от тебя все новых и новых вопросов. И вопросы твои все с подтекстом, с подначкой. Мне составить список всех, с кем я спала? Хочешь, прямо сейчас напишу, кого помню?
– Пиши.
– Что?! Ты рехнулся?
– Пиши всех, кто видел тебя обнаженной по пояс. Ниже меня не интересует.
– Ты издеваешься?
– Не я первый начал. Итак, кто мог видеть у тебя родимое пятно на левой груди?
– Час от часу не легче! Это имеет какое-то отношение к убийству моего отца?
– Судя по ответу, пятно есть?
– Ну, есть! На, смотри! – со злостью, не расстегивая, она задрала блузку, вздернула вверх бюстгальтер, обнажив грудь.
Я подошел, опустил ее руки, обнял и поцеловал.
– Теперь объясни мне про грудь, – уже спокойно сказала она.
– Киселев любил тебя и не тебя одновременно. Он выдумал девушку, которая была ему покорна и воплощала все его фантазии. Внешность этой девушке он дал твою. Сделать это для него, хорошего программиста, было не очень сложно: несколько десятков твоих фотографий с различных ракурсов, соответствующая компьютерная программа, и твоя трехмерная модель готова.
– Он фотографировал меня раза три, не больше.
– Больше, гораздо больше. Просто ты этого не замечала.
– Но меня с обнаженной грудью он точно не снимал.
– Теперь про грудь. Он еще писал стихи о своей любви к тебе, – глазом не моргнув, соврал я.
Она спокойно расстегнула блузку, и я мог рассмотреть, что на левой груди есть небольшое родимое пятно. Даже у обнаженной Натальи оно не бросалось в глаза, так как слилось с ареолой соска, и получалась своеобразная композиция, напоминающая цифру восемь.