Потом дошли до устья речушки с гордым названием «Большая», по которой под парами проследовали до поселка из полудюжины живописных хижин, установленных на высоких пнях.
На здешней верфи кораблику собирались почистить и проконопатить днище, а чрезвычайный и полномочный полковник с чадами и домочадцами направился в столицу, которую именовали то Ранчо, то Хогвартсом. Возницей двухколесной тележки, в которую был запряжен мохнорылый бычок, оказалась сверстница Робина. Она понимала английскую речь и назвалась Натин.
– Гну не любят, когда в упряжке, но стоят. Возьми копье, леопарды здесь водятся. Хотя они давно не нападали, но кто может поручиться? – Сама малышка тоже сжимает в руке уплощенное древко с широким наконечником, которым можно разделать бизона.
Лесная дорога без особых толчков ложится под мягкие колеса, ветви деревьев не нависают, не ограничивают обзор, и Робин понимает, что спутница над ним подшутила. Никаких леопардов в этих местах нет. Но вот километров через десять они съезжают с дороги, бычок тянется губами к озерцу, поверхность которого оказалась в нескольких метрах от примятой травы накатанного пути, и на мокром песке узкого берега отчетливо виден след лапы крупной кошки. Мальчик покрепче сжимает в руке копье, которое уже совсем было собирался положить за спину.
– Утренний, – поясняет девочка, – это старый самец. Скорее всего пообедал ночью и заглянул сюда, чтобы утолить жажду. Хорошо, что вы приехали до начала занятий, а то здесь сейчас скучновато, – продолжает она без всякой связи. – А ты разговаривать умеешь?
– Извини. Я Робин Моун, – запоздало, конечно, но представляться следует по форме. Хоть бы и прислуге. Хотя леди или джентльменов он здесь еще не видел. Страна плебеев?
– Мое имя ты знаешь, а еще меня иногда зовут Дикой Корсиканкой, это когда хотят, чтобы мне стало приятно.
– Так это ты угощала моряков с «Медузы»?
– Да, и еще Ширяй. И поняла, что они хотят нас поймать. А ты знаком с кем-то с этой бригантины?
– Нет.