– Эти старые люди на редкость бестактны. Но сейчас это помогает юноше окончательно вернуться к нормальному ходу мыслей.
– Так, это, а пароли, явки, рычаги воздействия на сотрудников?
– Не, ну встречала я тупиц, но ты – редкий экземпляр. Про всех ведь знаешь. Разыщешь, если понадобится. Познакомишься. Если перестанешь лепить нелепицы, может, кто у тебя когда и совета спросит. Или разрешения.
– А как же дисциплина, субординация? – Вообще-то ему просто захотелось самому подковырнуть эту старую ехидну.
– А вот прямо по науке, как тебя на плацу учили.
– Слушай, Вика, а годиков-то тебе сколько?
– Сто двадцать. – Она секунду медлит. – Скоро будет. – И уходит старческой походкой, опираясь на палку и хорошенько выбирая место, куда поставить ногу.
* * *Спешить Робину некуда. Служба несется. А с ним только что поговорили как со взрослым. Как с ровней. И не кто-нибудь, а пожалуй, старейшая женщина их мира. Не сюсюкая и ни в чем не кривя душой.
В то, что налажено, запущено, организовано, вмешиваться бессмысленно. Функционируют две территории, где люди живут не по гуманным законам цивилизованного мира, а реализуют замысел холодного беспристрастного разума, полагающего, что, если имеется угроза человеческой жизни, иные соображения, кроме ее сохранения, в расчет не принимаются.
* * *Несколько свободных от службы солдат часто составляли ему компанию. Они просто объезжали окрестности расширяющимися от крепости кругами и устраивали запруды и пересыпочки в вершинах оврагов. Расчищали заросшие участки пойменного леса или удаляли старые и больные деревья.
«Проводницы» показывали военнослужащим корешки и травки, а солдаты демонстрировали свою удаль и сноровку. В крепости проводились учения, штудировались уставы, проводились хозяйственные работы. На Камберленде поселилось несколько семей самовольных земледельцев.