Что интересно, господа, на месте найдены гильзы только от «патроне 08»[10]! Не… источник сказал, что «мясники» нашли какого-то армейского лейтенанта, который видел возможных подозреваемых, и что он даже разговаривал с ними… — Все присутствующие заинтересованно слушали Остера, сделав вид, что не заметили оговорку полковника.
– Надо понимать, что к такому свидетелю Гейдрих или Мюллер никого не подпустят, все-таки это не «скандал в «Бюргербройкеллере»[11].
– Не только… — Полковник внезапно встал с кресла и подошел к окну.
– Чьи? — решился наконец нарушить повисшую в комнате тишину Канарис.
– Он не сказал.
– Постарайся узнать, Ханс… — негромко сказал адмирал, но по тону было ясно, что это — приказ.
Около минуты все молчали, пока наконец Пикенброк не спросил хозяина:
– А что с фон Боком?
– Передает дела фон Клюге.
– Смелое заявление! Узнаю старину фон Бока. — Полковник Остер изобразил аплодисменты.
– Ничего смелого я не вижу, — желчно не согласился с ним Пикенброк[13]. — Фон Боку ничего не оставалось делать! Не мог же он разрушить основной узел снабжения в тылу у своей группы армий? Это был бы больший идиотизм, чем перечить фюреру!
– Я с тобой согласен, Ханс, но давай сейчас не будем обсуждать эту тему… Вернемся лучше к тому, что случилось в России.
– Господин адмирал, к каким группам? — подобрался Пикенброк.
– Пятьсот семидесятой, шестьсот тридцать девятой, семьсот третьей, семьсот седьмой… — быстро ответил Канарис.
– …а также семьсот шестнадцатой и семьсот восемнадцатой? — продолжил за него полковник.
– Верно… — чуть улыбнулся адмирал — он любил такие небольшие демонстрации профессионализма подчиненных. — Все из группы армий «Центр». Но не это в данный момент важно! — Сделав паузу, он прочитал, выделяя каждое слово: — «…обратить внимание на возможность нахождения диверсионно-террористических групп противника, маскирующихся под подразделения наших войск.