А у нас просто гремучий коктейль получается: «стратегичка», вроде сегодняшней радиограммы, оперативная «текучка», которую Тотен выуживает из трофейных документов и пленных, чутка технической информации… По меркам этого времени, на хорошую агентурную сеть улов.
О, вот и командир!
– Что говорят? — кивает на рацию, возле которой Тотен притулился.
– Сейчас — ничего. У них доклад — раз в час, — отвечает. — Я пока перехваты записанные слушаю.
– И много наслушал?
– Не очень. Самое главное — они до утра тут куковать будут.
– Где-то так… Что за роты? И почему в Скачок, а не в Городец? Он поближе к лесу будет… — Саша полез за картой.
– В Кличев, как я понял, специально перегнали, а в Скачке маршевую тормознули. Пополнение сорок шестого мехкорпуса. И только на сутки…
– На сутки? Уже хорошо! Тут сутки, там час… Подожди! Сорок шестой корпус вроде сильно севернее дислоцируется.
– Саш, я помню, что он из второй ТэГэ, но они сами по радио сказали, что маршевая рота из «Гроссдойчланда»[14].
– Ладно, сейчас морочить себе голову не будем, но ты отметь! Когда у наших фрицев следующий сеанс?
– Через сорок три минуты. — Педантичности Алика можно только позавидовать.
– Тогда я на двадцать минут в ауте.
«Вот уж кто не изменился, так это Саня! Хотя ему-то как раз не привыкать. Если сказал, что через двадцать минут, значит, именно через такой промежуток времени он снова будет в седле.
Тот же Док. Вроде балагур-балаганщик, что ни минута — то новый анекдот, а папу-каперанга и тестя-полковника никуда не денешь.
На тишайшем и интеллигентнейшем Алике детство, проведенное в военных городках, сказалось в неменьшей степени. А то, что вокруг него тогда были немцы с их педантичностью и любовью к порядку… Так это только на руку нам…
Тошка. Вот сейчас, после двух месяцев, понимаю, что не врал он.