Но разогреть еду, заставить мальчишек оторваться от их важных занятий, вымыть руки и по-человечески поесть, не кусочничая и не жуя на бегу, а главное, вымыть посуду — предстояло именно Алене, которая отнеслась к доверенному ей важному делу со всей ответственностью.
Девочка даже огорчилась, что побыть «на хозяйстве» ей пришлось только четверг и пятницу. В субботу в поселок приехала Лера, чтобы за выходные приготовить свежей еды и все-таки не оставлять детей надолго без присмотра. Точнее, приехала она в пятницу вечером, потому что отремонтированную машину Олег ей попросту не доверил.
Ее разлука с мужем даже радовала. Несмотря на то что все подозрения в адрес Олега теперь казались беспочвенными, после состоявшегося между ними разговора, в ходе которого она эти самые подозрения высказала вслух, их отношения трудно было назвать безоблачными.
Лелька была права: он не обиделся, скорее, изумился тем мыслям, которые витали в головке его беременной жены, а потом расстроился, сильно расстроился от того, что она никак не может поверить в его любовь.
— Лера, — помолчав, сказал он, когда она, зажмурившись, озвучила ему свои глупые страхи.
— Меня нельзя любить, — заскулила Лера, испугавшись, что он ее сейчас побьет. Уж очень диким был его взгляд, устремленный на нее.
— Да с чего ты это взяла-то?! — Золотов заорал и грохнул кулаком по столу, да так, что чашки полетели на пол.
Одну чашку Лера успела подхватить, а вторая упала и разбилась. Лера бросилась собирать осколки и порезалась, и заплакала горько-горько, но не оттого, что ей было больно, а оттого, что внезапно стало жалко эту чашку — большую, вместительную, с изображенным на веселом боку Лондоном с его Биг-Беном, Тауэром и прочими достопримечательностями в виде двухэтажных троллейбусов, телефонных будок и констеблей.