Лежащие на нем счета, договоры, архивные документы были залиты густой алой кровью, при виде которой Лере стало дурно. В луже крови с перерезанным горлом лежал довольно крупный павлин. В его разинутый клюв был вставлен деревянный бочонок от детской игры в лото.
— Пятьдесят пять, — пробормотал Олег, увидев бочонок.
— Да, как маме, — сказала Лера и тяжело упала в обморок на руки успевшего подхватить ее мужа.
В себя она пришла уже на улице.
— Где мама? — встревоженно спросила Лера Олега, вспомнив бледную как смерть Татьяну Ивановну, смотрящую на мертвую птицу.
— Полицию вызвала, пошла к воротам встречать, — спокойно ответил Олег, погладив ее по голове. — Очухалась? До чего ж вы, девушка, у меня такая впечатлительная?
— Слушай, это так жутко! — прошептала Лера, вспомнив безжизненный павлиний хвост, свисающий с края стола, приоткрытый, как в предсмертном крике, клюв и бочонок в нем, а также лужу уже начавшей сворачиваться крови.
Вскочив со скамейки, на которую ее заботливо опустил Олег, она порывисто потянула его за руку.
— Ничего приятного, но и ничего смертельного, — Олег пожал плечами. — Твои сыновья не такие кисейные барышни, как ты. Но ты права в другом: человек, который это сделал, не совсем нормален, поэтому детей лучше одних не оставлять. Неизвестно, что еще ему может прийти в голову. Как мы видим, фантазия у него богатая.
— Пойдем, — потянув мужа за рукав, Лера вдруг остановилась как вкопанная.
— Откуда это? — непослушными губами спросила она. Олег проследил за направлением ее взгляда.
— Вот черт! — беззлобно выругался он. — Вляпался-таки. А рубашка-то новая. Ладно, отстирается, наверное. Лер, ты чего? Там в кабинете все было кровью забрызгано. Я и задел край стола, когда тебя на руки подхватывал.
— Ладно, пошли дальше, — ужас потихоньку отступал, и Лера снова потянула Золотова за руку. Уйти к реке они так и не успели. Со стороны ворот показалась Татьяна Ивановна в сопровождении человека в штатском и полицейского с сержантскими погонами, а с другой стороны ко входу в дом подбежал один из кузнецов.
— Полиция приехала, да? — спросил он, хватая ртом воздух. — Это хорошо. Татьяна Ивановна, бог с ним, с этим петухом, пойдемте в маслодельню.