Дана притащила меня к перекрестку, откуда мы аккуратно наблюдали за подозрительным домом, но совсем близко к нему подойти не удалось — сразу заметят. А в том, что за улицей следят, у нас не было никаких сомнений.
— Ну, что скажешь, госпожа маг? — с надеждой обращаюсь к Дане.
— Далеко отсюда очень, — недовольно бурчит магичка. — Мне ближе надо подобраться. Придумай что-нибудь.
— Что надо-то?
— Да уж не вломиться во двор, как ты привык! Что-нибудь более безобидное… пройтись, или проехать надо мимо, да задержаться бы мне там … ненадолго… хоть на чуть-чуть.
Вот задачка-то. В принципе, сложного ничего нет, проблема только во времени — нет у нас его. Сейчас постоянно во дворце присутствовать надо, а не по улицам шляться. Короче, отсюда надо поскорее сваливать, но сперва требуется подсобить нашей ведьмочке.
Ладно, придумаем что-нибудь…
Окидываю взглядом улицу, глухие заборы и мощные ворота. Да уж… сквозь такие щелочки и руки не пропихнуть — постарались ироды!
— Подзадержаться, говоришь? Есть у меня одна мыслишка.
18
Копыта коняшки глухо стучали по утрамбованной сухой дороге, им в тон поскрипывали колеса телеги, доверху нагруженной кучей корзин, какими-то тюками, узлами и свертками. На телеге сидела толстая баба в добротном платье с ярким платком на голове, и бородатый возница в задрипанной одежке.
Живописная парочка, судя по всему, переезжала на новое место проживания. Баба ревнивым взором оглядывала свое богатство, изредка подгоняя своего супруга и браня его за нерасторопность.
— Караул! — заорала истошным голосом баба. — Разорил! Изверг! Чтоб тебе пусто было!
— А? Что?! — закрутил головой мужик.
— Паразит! Олух! Ты что наделал? Ты все добро по дороге раскидал!
Баба набросилась на мужика с кулаками, тот втянул голову в плечи, надвинул дырявую шапку на уши и соскочил с телеги.
— А ну, живо подымай! — завопила противным голосом баба."
"Немногочисленные прохожие с любопытством наблюдали, как мужик засуетился вокруг телеги, подбирая раскатившиеся корзины и тюки, и безуспешно пытаясь уместить все это обратно. Получалось у него плохо, баба продолжала шуметь и ругаться.