Но ночью что-то пошло не так, сейчас узнаю, что именно.
Яна разговаривает с братом, быстро подхожу, здороваюсь, обнимаю ее одной рукой, она сразу же прижимается.
— Роман, — представляюсь.
— Павел Владимирович, — пожимает мою руку. Почему-то в глаза смотреть избегает, предпочитает украдкой, будто исподтишка. Виски седые, взгляд уставший и весь какой-то неприятный. Может, кажется.
— Какие новости? — спрашиваю у Яны.
— Все хорошо. Поднялось давление ночью, не могли понять, в чем проблема, но сейчас все в порядке.
— Как же им иначе понять, по-твоему? — ее брат делает вид, будто сказал что-то умное. — Погадать на кофейной гуще?
— У тебя, Ром, нет знакомой гадалки? — спрашивает Яна, быстро закатывая глаза.
— Ты же знаешь, что есть. Сейчас возьмем кофе и отправимся к ней, — говорю ободряюще, поглаживая ее по плечу. Павел качает головой и с совершенно серьезной миной, сухо попрощавшись, направляется в сторону парковки.
— Я рад, что все хорошо, — говорю ей. — Ты домой или на работу?
— Наверное, сначала домой, нужно перевести дух. Как они меня все бесят! У него всего лишь давление поднялось, а мама уже в слезы, брат же измучился, почему накануне отец переписал завещание. Как вообще об этом можно говорить при живом человеке?
— Волнуется, что компания отойдет тебе?
— Он считает, что бедный полицейский со мной из-за денег.
— Ага, больше-то тебя не за что любить, — посмеиваюсь и, забывшись, кладу руку на ее бедро.
— В свете последних событий, эта шутка не кажется такой уж смешной, Ром.
— Каких событий?
— О, черт. Он-то что здесь делает?! Вот этих.
Глава 44
Яна
Увидев направляющегося к нам Сысоева, я от злости сжимаю кулаки. Прекрасно понимаю, что мне не рекомендуется нервничать. Да что там, я у палаты отца старалась медленно и глубоко дышать, чтобы не упасть на пол и не рыдать, сжимаясь в комочек от животного ужаса потерять самого близкого человека.
Кто бы что ни говорил про нас, цивилизованных людей двадцать первого века, но во время ссоры мы готовимся к драке.