Стыдно не будет

И лишь когда я, обессилев, ослабляю хватку рук и ног, откидываюсь на подушки, он начинает двигаться медленнее, при этом целуя мою шею. Влажно, тягуче. Я чувствую касание языка — он и правда лизнул меня, будто не удержался.

— Я чуть не умерла, — шепчу ему. Он продолжает неторопливо двигаться, растягивая собственную агонию, потом спрашивает:

— Отдохнула?

От этого хриплого, но вместе с тем пронзительно нежного шепота волоски на теле дыбом встают. Киваю.

— Тогда моя очередь, — берет меня за бедра, чуть приподнимая, и срывается на бешеный темп.

Ощущений так много, что я давно в них потонула. Просто держусь за него, отдаваясь на все сто процентов, пока он берет меня, как ему хочется. А потом замирает и стонет, когда кончает. Прямо в меня, как я и разрешила.

Минуты тянутся одна за другой мимо нас, мимо этой квартиры. Убегают, словно песок, сквозь пальцы, которые на моих руках растопырены и покоятся на его спине. Мы превратились в самых ленивых людей на планете. Ладно я, но и мой спортсмен-альпинист — тоже не шелохнется.

Лежит на мне, только тяжело дышит. Иногда чуть напрягается, в том числе внутри меня, будто от сладких спазмов. Вес держит на руках, поэтому мне совсем не сложно вот так отдыхать под ним. Наверное, я бы могла пробыть в этом положении вечно. Всегда вызывали улыбку сцены в кино, когда любовники после секса мгновенно засыпали. Я могла бы сейчас задремать. Закрываю глаза и полностью расслабляюсь.

Кровь еще кипит в жилах, по телу жар. Не буду скрывать — я боялась этого. Попробовать с другим.

Годами верила, что в моей жизни будет только один мужчина. Мне казалось это правильным. Глупости. Зря боялась. Боже, как это было прекрасно.

И Рома… он так вкусно пахнет, такой сильный и внимательный одновременно. Боюсь, если он сейчас же не испортит все какой-нибудь дурацкой фразой или поступком, то я рискую влюбиться.

Демин перекатывается на бок, затем на спину, при этом не выпуская меня из объятий.

— Я в душ, — шепчу ему.

— Успеешь, — улыбается. — Полежи еще минуту.

— Будешь любоваться? — с иронией про свои растрепанные волосы.

— Буду.

Теперь Рома подо мной, я сверху. Мы оба голые. И все еще горячие.

— Ромочка, у меня рабочий день с восьми. Максимум с девяти. Ну-у, с половины десятого — это край, — умоляюще свожу брови вместе. Он посмеивается, поглаживает меня по спине и бедру, куда может дотянуться. Так просто и приятно. Будто мы всегда с этого начинаем день.

— Ты сегодня до скольки?

— Продолжим с этого момента?

— Да.