Я поднимаюсь пешком на свой этаж, стараясь держать лицо, — в кабинете, где сидят айтишники, все еще горит свет. Захожу к себе, беру первую попавшуюся папку, выкладываю из нее документы. Сделаю вид, что возвращалась за важными бумагами, с которыми хотела поработать дома. Электронный документооборот? Нет, не слышала. Ничего умнее просто не смогла придумать так быстро. Вызываю такси.
Притягательный, полусказочный флер вокруг моего неотразимого охотника лопнул, как мыльный пузырь, обрушившись на голову сожалением. Каким-то дурацким образом я оказалась от Ромы по другую сторону баррикад, хотя сама никаких преступлений не совершала.
"Папка с «важными документами» уезжает вместе с таксистом, я просто забываю о ее существовании — настолько мне сейчас не до этого.
Захожу в подъезд, потом — в лифт, — и чувствую страх. Мне кажется, Демин может прятаться где-то здесь. Не знаю, чего боюсь: его самого или того, что не выдержу и попрошу у него мира. Не могу сейчас ни видеть его, ни разговаривать с ним. Запираюсь в первую очередь на щеколду, которую снаружи вскрыть невозможно, потом уже на замки.
Неужели на этом все? Конец роману с дровосеком? С моим любимым, смелым, сильным дровосеком.
Включаю воду, забираюсь под душ и, наконец, даю волю чувствам. Зубы при этом стучат так же, как тогда, в его машине, только в этот раз — не от холода. Холода я не ощущаю, воду включила горячую, от нее пар идет.
Еще в такси я позвонила отцу и попросила его связаться с адвокатом, после чего переслала контакт матери Кирилла. Что еще я могу сделать?
Я тону в своих эмоциях до самого утра, засыпаю на каких-то полчаса перед рассветом.
Глава 25
Дёмин
Ну все, хватит. Завтра я не приеду укладывать ее спать. Сегодня пятница, сколько можно мотаться? Смысл сидеть в машине и пялиться на окна? Ждать, пока погаснет свет. Сказали «не трогать» — значит, больше не буду.
Ложится она то поздно ночью, то вообще под утро. Читает, что ли? Мне, конечно, проще почистить ее машину от снега, чем даже попытаться поговорить. Раз сто почистить, блть.
Хватит фигней страдать.