— Я сейчас, — он поспешно удаляется с моим карандашом, возвращается минут через пять и протягивает мне: — Бесполезно, всем отделом пыжились.
— Спасибо за попытку, — киваю ему, приветливо улыбаясь, и забираю трофей обратно. Ладно, живи уж. — Некоторые вещи сломать невозможно. И не только вещи."
"Но какой фигни я емунаговорила! Про повышение какое-то ляпнула… Боже! Как стыдно! Теперь мне очевидно, что за делами Петра следили давно. Как объяснил адвокат отцу, они ждали какой-то очередной сделки (папа о деталях умалчивает, бережет меня от лишней информации, как обычно), планировали арест давно и тщательно.
С другой стороны, Демин мог хотя бы попытаться все объяснить! А не сделать вид, что ему пофигу и он выше моих страхов и подозрений! Чудовище он настоящее. Просто… размазал меня по стенке. И уехал. Пропал. Будто не было ничего. Нашей близости будто не было. Объятий. Поцелуев. У меня все переписки в телефоне остались. Я не буду плакать больше.
Просматриваю еще раз этот ролик. Останавливаю кадр на его глазах.
Начну новую жизнь. Познакомлюсь с кем-нибудь действительно классным. Да что я вообще в нем нашла? Вообще ничего особенного. Выключаю кодак и отправляю файл с записью в корзину.
Вечером мы с приятельницами идем по магазинам, шопинг плавно перетекает в посиделки в кафешке и болтовню на самые разные темы, и мне удается ненадолго отвлечься. Выходные тоже стараюсь занять себя фитнесом, книгами и сериалами. Мне кажется, нахожу Рому еще на одном видео, но не уверена. Он ничего не говорит и не смотрит в кадр.
Во вторник я «праздную» неделю свободы. Мрачно грызу кончик самого стойкого карандаша в мире (протерла его перед этим салфетками), сидя у себя в кабинете, и размышляю о том, какой член Демина на вкус. За неделю мне не стало легче ни на грамм. Если еще в воскресенье я думала о том, что мстительно не возьму трубку, когда он позвонит, теперь понимаю, что моя уверенность дает трещину. Вот только он не звонит. В какой-то момент я падаю так низко, что признаюсь самой себе: если он сейчас зайдет в кабинет, я охотносоглашусь на все, что он захочет, ничего не прося взамен.
Гордость, разумеется, не позволит написать ему первой, но мечтать же я могу о чем угодно? В том числе о его потрясающем члене. И о его руках. Улыбках и взглядах. А если уж быть совсем честной, то в первую очередь — об огромной поддержке, которую он оказывает одним своим присутствием.