Клим саркастически усмехнулся, но комментировать это самоуверенное заявление не стал, а Виталик вдруг резко сменил тему, спросил:
– Ты в котором часу сегодня освободишься?
– Не знаю. А что? Если опять позовешь в кабак, откажусь.
– Не в кабак, а в больницу.
– Зачем нам в больницу?
– Ну, я подумал, что надо навестить Диану.
– Какую еще Диану? – Клим ничего не понимал и от этого снова начинал злиться.
– Диана – это певица. Ну, та девушка, которую вы вытащили из «Блиндажа», – терпеливо объяснил Виталик.
– Ну и?
– Ну и я подумал, коль уж ты ее спас, то было бы нелишним хотя бы разочек ее проведать.
– Зачем?
Виталик пожал плечами:
– Так принято. Она же должна тебя поблагодарить.
– Не нужна мне ничья благодарность. – Клим допил кофе. – Отстань.
– Тебе не нужна, а ей, может быть, очень даже нужна. И вообще, ты теперь за нее в ответе.
– С какой это стати я за нее в ответе?! – возмутился Клим.
– Ну, ты же ее спас, значит, теперь ты за нее отвечаешь.
– А ты спас меня, значит, теперь ты тоже за меня отвечаешь? – спросил Клим ехидно.
– Да, – сказал Виталик очень серьезно. – За тебя и за Алису. Вы мне теперь как дети.
Клим не знал, как реагировать на это диковинное заявление – злиться или смеяться? Решил не злиться, но сказал строго:
– Вот что, папаша, иди-ка погуляй в приемной, бизнес-план свой обдумай. Об ответственности мы с тобой после селектора поговорим.
Ох, плохо он знал Виталия Топильского! Мальчишка все-таки настоял на своем, вытащил его в больницу.
Это была частная клиника, новая и, похоже, очень дорогая. Секьюрити на входе, обходительный персонал, евроремонт… Клим шел вслед за модельером по гулкому коридору и чувствовал себя полным идиотом из-за огромного букета цветов. На покупке этой дребедени настоял Виталик, сказал, что женщинам нравятся знаки внимания. Можно подумать, они на свидание идут! Какого черта они вообще сюда приперлись?! Людей от работы отвлекают, девчонке спокойно поболеть не дают. И вообще, с чего мэтр-недоросток решил, что девочка обрадуется их приходу?!
Она обрадовалась.
Без яркого макияжа певица выглядела совсем юной. Лет шестнадцати-семнадцати. И чувствовалось, что в этой дорогой престижной клинике ей плохо. А еще чувствовалось, что ее никто не навещает. Присутствие любящих родственников и друзей сразу бывает заметно.