— Да что со мной не так?! — рявкнул я, бросив тряпку, которой мылся, в ванну и разметав брызги по всей комнате. Снова эта мелкая заноза влезла в мою голову! Натирая своё тело мочалкой, я представил, как то же самое делаю с малышкой, нежно проводя рукой по её изгибам…
Я уже час как вернулся в столицу и, никуда не заезжая, сразу же устремился в особняк. Выслушав экономку, попросил принести ужин в комнату и отправился приводить себя в порядок. Казалось, дорожная пыль въелась в мою кожу и теперь необходимо немало потрудиться, чтобы смыть её.
Наскоро вытершись и буквально проглотив ужин, я завалился спать и только спустя час наконец-то уснул.
— Так сегодня надо навестить леди Мили, и всё пройдёт, — пробурчал я, стоило только открыть глаза.
Но для начала требуется посетить родительницу и сестриц, иначе, узнав, что я в столице и не заехал к ним, они будут выедать мне мозг мелкой ложкой.
— Мама, я сам решу, когда мне стоит жениться. И что это вообще такое?! Как ты узнала, о моём приезде? И уже успела нагнать полный дом девиц на выданье! — Прибыв в особняк матери, я был неприятно удивлён, увидев с десяток леди, жеманно поджимающих губы и беспрестанно хлопающих ресницами.
— Михель, я устала ждать… Мне нужен внук, а может, и два, — заламывая руки, изображая вселенское горе, прошептала леди Еления.
— Так ты ничего не добьёшься, — еле сдерживаясь, проговорил я. — Всё, я – во дворец, и надеюсь, что в следующий раз, когда приеду к тебе, роты девиц здесь не будет, иначе я обещаю тебе, что больше не переступлю порог этого дома.
Покинув особняк, я вскочил на лошадь и отправился во дворец, надеясь, что за время пути злость и раздражение пройдут.
— Михель! Я рад тебя видеть! — воскликнул Алекс, выпроваживая из кабинета очередных просителей.
— И я вас, Ваше Величество, — произнёс я и поклонился.
— Не начинай! Вот что ты за человек! И вообще вы с Андре обнаглели, забросили государственные дела и разъехались!
— Ваше Величество, вы нам обещали, что после поездки в Диланию полгода не будете привлекать нас к государственным вопросам.
— Всё-то ты помнишь! И поворчать нельзя! — пробормотал вконец обнаглевший король.