Туфли нещадно жали, каждый шаг превращался в мучение, но я держала на лице улыбку… и даже иногда танцевала.
..А голодные недели? Когда леди Джейн вдруг находила, что я оказалась недостаточно учтивой или чересчур резкой — и тогда на несколько дней меня полностью лишали еды, голодом воспитывая во мне «благородство крови».
Так что. кто — нибудь из моих сестёр и испугался бы страшилок леди Джейн, но я, здраво рассудив, что раз от супружеских обязанностей не умирают, просто предпочитала об этом не думать.
Уже потом, когда Арвела разрешила помогать ей с травами, я, иной раз, ловила случайные отрывки разговоров ведуньи с крестьянками, жалующимися на мужей и просящими травки «чтобы не садило».
— Леди Джейн? — только и спросила Арвела, переведя на меня грустный взгляд. — К свадьбе тебя уже никак готовить начали… А ведь рано, — укоризненно покачала головой ведунья.
"— Значит, она всё же сказала правду? — в конец расстроилась я.
Арвела, ласково погладив меня по волосам, честно ответила:
— По всякому случается, Мили — по всякому… Бывает, и жена любимая — да муж, как навалится, только о себе и думает… А бывает что мужу только боль жены и нужна…
— И что, — спросила я тогда у ведуньи. — Неужели жены это терпят, не смея слова сказать?
— Такова женская доля, — покачала головой Арвела, и тут же меня успокоила. — Да только по — другому всё же чаще бывает.
— Как по — другому?
Ведунья загадочно улыбнулась.
— А ты приглядись — как, как возле тебя люди живут…
И я «пригляделась». Знала, что раз Арвела с первого раза ничего не сказала- то и потом не скажет… Да только совет ведуньи как всегда оказался дельным — приглядевшись к тому, как нежно любит свою жену наш кузнец; как сдувает пылинки со своей «сладкой булочки» муж поварихи — не верилось, что все мужья причиняют боль своим женам…
И я больше поверила в то, что бывает по всякому — именно так, как и сказала ведунья.
Правда, уяснив для себя «главное», любопытство всё же требовало прояснить и остальное: что именно подразумевается под «супружескими обязанностями».
Как мы только с сёстрами не пытали служанок в замке: добрые женщины лишь краснели и отводили взгляд в сторону, бормоча что — то по семена, которыми удобряют вспаханную пашню (мы — то их про мужей спрашивали, а не про посевы) и про какие — то магические жезлы.