Мимолётным движением он отвел выбившуюся из моей прически прядь волос назад — так, как будто делал это бесчисленное множество раз… Но самое странное, что и я это восприняла как само собой разумеющееся — нисколько не удивившись и даже не отстранившись при его прикосновении.
Тем временем мы выехали на поляну, где уже стоял разбитый оборотнями лагерь.
Несколько молодых парней — они явно были моложе всех остальных присутствующих, хлопотами возле костра, на котором жарилось сразу два больших и жирных гуся.
Удивительно только, что нигде не было видно лошадей — впрочем, оборотни явно заботились о своих животных (те выглядели по настоящему ухоженными и даже холёными), а потому я просто подумала, что лошадей скорее всего купают где — то неподалёку.
Слегка передвинув меня вперед, МакГрегор легко спрыгнул с лошади — и тут же протянул ко мне руки, помогая уже мне спуститься вниз.
К своему стыду, я, в отличие от оборотня, не то что не спрыгнула — но даже просто нормально не слезла с лошади, почти свалившись на землю тяжелым кулем. Моё усталое тело отказывалось слушаться — и я точно опозорилась бы перед воинами, не поддержи меня вовремя МакГрегор.
— Завтра останавливаться будем чаще, — крепко прижимая меня к себе, пообещал Лиам.
— Всё хорошо, — прошептала я. не зная, куда деться от смущения и возникшей неловкости. И дело было даже не в том, что ноги отказывались держать моё тело, а в том, что МакГрегор держал его слишком крепко…
Прищурившись, мужчина как по — особенному пристально посмотрел на меня.
Его долгий и внимательный взгляд напомнил мне о том, что сегодня утром была наша свадьба. Что мужчина, сжимающий меня в объятиях — не кто нибудь, а мой законный супруг.
И что за днём свадьбы непременно настаёт первая брачная ночь.
Ночь, когда мужчины принимают супружеский долг от своих жен — а те смиренно это терпят, не обращая внимания на боль.
По спине тут же пробежали холодные мурашки.
Леди Джейн так часто пугала меня супружескими обязанностями, что я в какой — то момент перестала её слушать. Из — за приличий и нашей беспросветной нищеты, годами я стирала свои ноги в кровь, принимая гостей или выезжая в гости в единственной своей приличной обуви — в кожаных туфельках, заказанных отцом, когда мне не исполнилось ещё и четырнадцати лет.