— Тогда почему ты плакала и тряслась, когда я до тебя коснулся?
Тьма, продолжая окружать нас со всех сторон, больше не давила… и только поэтому я всё же сумела уйти от ответа.
— Вы всё — равно не поймете, — ответила я, высоко задрав подбородок. — Вас не выдавали замуж в чужие земли, не увозили из родного дома за тридевять земель, и это не ваш супруг может вызывать тьму по своему желанию!
МакГрегор, удивлённо вытянув лицо, на секунду замер…. А потом разразился громогласным хохотом, разбившим на мелкие осколки окружающую нас тьму — мы снова оказались на лошади, посередине леса, в окружении его воинов.
— Что спучилось, Лиам? — крикнул… кажется, Линдсей. — Твоя молодая жена уже начала испытывать твоё терпение? Эй, Монро, когда наш доблестный вождь в последний раз терял над собой контроль?
— Эм… м… — второй горец явно просто тянул время. — Да никогда прежде.
— Уймитесь, — благодушно прорычал Лиам, возвышаясь надо мной.
Я по- прежнему сидела на его коленях, и вроде бы ничего не поменялось, только я вдруг стала как — то по особенному чувствовать те места, где наши тела вынужденно соприкасались.
Когда я, измученная новыми, непонятными мне чувствами, попыталась плавно поменять своё положение на лошади, его рука, вроде бы расслабленно лежащая на моей талии, резко дёрнулась, возвращая меня назад.
— Наверное, я отсидела вам колени, — тихо прошептала я, не желая становиться новым объектом для насмешек оборотней. — Если мне нельзя ехать на отдельной лошади, то может быть, мне можно пересесть обратно?
— Не беспокойся, — склонившись ко мне, прошептал МакГрегор — и его горячее дыхание (которое меня то ли манило, то ли будоражило} прошлось по моей щеке, словно опаляя её.
И меня тут же, при всех (о, ужас!) поцеловали в висок.
Я замерла, решив пока повременить с попытками побега, чем. кажется, снова развеселила супруга — по крайней мере, усмехнулся он явно по — доброму…
Так мы и ехали до самого заката — остановившись лишь пару раз за день чтобы «поразмять ноги».
В эти моменты я сразу же мчалась в кусты — горько сожалея об отсутствии компаньонки. Не то, чтобы мне было трудно управиться со своим новым платьем…
Просто не было бы так очевидно и так стыдно уединяться в кустах одной.
Хотя, кажется, в лагере этого стыдилась только я одна — мужчины подходили к естественным вещам безо всяких предрассудков и того стыдливого этикета, который был заведён у нас на равнине.