— Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнула искра чего-то дикого, почти хищного. — Симпатии обоюдной.
Мир вокруг словно перевернулся.
— То есть... — Я едва могла дышать. — Когда мы столкнулись, лиафрит почувствовал ваш интерес... и мой. Просчитал, что мы можем подойти друг другу. И... подтолкнул меня прямо в ваши объятия?
Здорово. Что это вообще за энергия такая? Живая, разумная. Она течет в нас, чувствует,
решает за нас. Наверное, я никогда не пойму этого до конца.
— Подожди, — Имир вдруг резко выпрямился, его лицо стало серьезным.
"Он отпустил меня, шагнул к двери и что-то тихо сказал кому-то за ней. Потом вернулся, тяжело вздохнул и снова посмотрел на метку на своем запястье — словно не веря, что это правда. А затем... усмехнулся, покачав головой.
— Это... это наверняка ошибка, — пробормотала, качая головой. — Я знаю, что вам нельзя иметь семью. Знаю, что вы не хотите, иначе не стали бы имиром...
— Ты ничего не знаешь обо мне, — его голос стал глубже, почти обжигающим.
Он опустился на подлокотник кресла, внимательно посмотрев мне в глаза.
— Изначально первые имиры отправились на планету Лиаф, в древний Храм Силы. В место, где сосредоточена вся мощь Адарона. Это были дни, когда закончилась межпланетная война и адаронцы осознали, какой урон нанесли Адарону и Лиафу в целом. Раньше лиафрит тек в нас иначе. Мужчины не нуждались в энергии женщин. Как и не ценили жизнь в целом, ведь на войне погибло не только много мужчин, но и женщин, и даже детей.
Я слушала, завороженная. Его слова звучали как древняя легенда, но в них была правда, которая заставляла кожу покрываться мурашками.
— Лиаф наделил их дарами, — продолжал он. — Мы видим истину. Можем чувствовать ложь и скрытые мотивы тех, кто находится рядом. Это не чтение мыслей, а скорее ощущение искажений в энергетическом поле человека. Однако дар не абсолютен — сильные эмоции или магия могут его затмить. Так же есть дар подавления. Можем на мгновение остановить хаос вокруг — но это не контроль времени, а воля порядка. Мы ощущаем пульс планет Адарона.