Ощущаем дисбаланс в природе: где-то назревает катастрофа, где-то земля ""болеет"" из-за неправильного обращения. Мы не можем напрямую исцелять, но способны направлять других на восстановление гармонии. Одной из способностей так же является усиленная регенерация. Имиры быстро залечивают раны, но только если действуют в интересах Адарона. Кому-то это может показаться заманчивым, но цена этой силы высока. Чем чаще имир использует силу Лиафа, тем больше теряет себя. Его эмоции притупляются, а личность постепенно сливается с ""волей Адарона"".
Его голос дрогнул.
— Так как мы лишены лиафрита, мы не можем завести семью. Мы не можем зачать детей. Нам не нужна подпитка от женщин... Нет способности зачать — нет потребности в энергии.
Тяжело вздохнув, он продолжил:
— Когда приходило время найти нового советника, Союз Десяти приводил к Алтарю Силы новых кандидатов, и Лиаф сам выбирал следующего имира, забрав его лиафрит, в обмен на силу.
Я почувствовала, как что-то сжимается в груди. Жалость? Нет, нечто большее.
— Но... — Я осторожно шагнула ближе. — Как же я смогла напитать вас?
Имир задумчиво пожал плечами.
— Мне и самому интересно. Ведь я всё ещё ощущаю наличие силы. И метка имира никуда не делась.
Он расстегнул рукав и показал запястье другой руки. Там, среди переплетений серебристых линий лиафрита, выделялся символ — круг с тремя пересекающимися дугами, напоминающими крылья.
— Возможно, Лиаф изменил правила для нас, имиров. Мне нужно будет отправиться на планету, чтобы узнать точно. И поговорить с другими имирами.
Я окончательно растерялась. Что же делать? Так неловко... Боже, он ведь наверняка не планировал...
Имир вдруг резко встал и подошёл ко мне, хмурясь. Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко, но уверенно приподняв моё лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Перестань ругать себя. Я чувствую твои эмоции.
— Но я... Вы ведь имир. Вы знали, на что шли. Я понимаю, у вас высшая цель. И если вы захотите отказаться...
В его глазах вспыхнул лиафрит, и неожиданно он опустил голову, пленяя мои губы.
Глава 45. Шестой муж
Его губы коснулись моих — сначала осторожно, почти вопросительно, словно проверяя границы. Они были теплыми, чуть шершавыми.